— С такими романтическими дурами, как ты, логика не действует. Ты можешь меня ненавидеть, а снимки все равно хранить. Почему бы нам не продолжить разговор наверху? Я поищу снимки, а ты постараешься исправить мне настро¬ение. — Он слегка укусил ее за мочку уха.
Джулия старалась дышать ровно, собирая всю смелость, какая у нее была. Холодные голубые глаза следили за каждым ее движением.
— Я не сдвинусь с места, пока ты не уберешь руки. Моего отца ты очаровал своей вежливостью. Наверное, израсходо¬вал тогда весь запас. На меня уже не осталось.
Саймон убрал руки.
— Я умею быть вежливым, в том числе и с тобой. Но не за просто так. — Он потянулся к ее щеке. — Сейчас мы пой¬дем наверх. Если я не найду снимков, я возьму кое-что дру¬гое. Так что хорошенько подумай, чем тебе проще вернуть улыбку на мое лицо. — (Джулия сжалась.) — Времена изме¬нились. В прошлый раз ты капризничала, и я не стал наста¬ивать. Но сейчас я своего не упущу. — Он снова обнял ее и попытался поцеловать.
? ? ?
Ровно в половине седьмого Габриель встал из-за стола и прошел в гостиную, ожидая, что сейчас Джулия ему по-звонит. Но звонка не было.
Он проверил голосовую почту. Никаких сообщений от нее. Не было ни эсэмэсок, ни электронных писем. Без деся-ти семь он позвонил сам. После нескольких гудков телефон переключился в режим голосовой почты.
— Джулианна! Где ты сейчас? Позвони мне сразу же.
Домашнего номера Тома Габриель не знал; но быстро
нашел через приложение «Белые страницы», имевшееся у него в айфоне. Домашний телефон тоже молчал. Потом включился автоответчик. Оставлять сообщение Габриель не стал.
«Почему она не отвечает ни по одному телефону? Где она? И где Том?»
Габриель не отмахивался от тяжелых предчувствий. Нуж¬но ехать к ней и все проверять на месте. Никому ничего не объясняя, он выбежал из дома, вскочил в арендованную ма¬шину и на предельной скорости помчался к дому Тома, по дороге продолжая звонить по обоим номерам. На его счас¬тье, он не попался на глаза полицейским, иначе его бы точно оштрафовали за превышение скорости.
Саймон уже чувствовал вкус скорой победы. Джулия — слабачка. Он привык пользоваться ее слабостью. Врать она не умела, и он сразу понял: она действительно сожгла его сним¬ки. Похоже, Натали затеяла какую-то свою игру против него и решила подставить Джулию. Он уже больше не хотел искать снимки. Но он снова хотел Джулию — эту глупую, романти¬ческую дуру, когда-то так цеплявшуюся за свою девствен¬ность.
Он сел на кушетку и, продолжая целовать Джулию, пы¬тался усадить ее, а заодно раздвинуть ей ноги.
Но Джулия оставалась холодна к его поцелуям. Она про¬сто их терпела, обмякнув, как тряпичная кукла. Ей и раньше было противно ощущать его язык у себя во рту. И не только язык. Джулия извивалась у него в руках, но ее отчаяние толь¬ко возбуждало Саймона. Возбуждение нарастало. Саймон уже был готов расстегнуть молнию джинсов и освободить свой горячий, напрягшийся член. Но он решил вначале довести Джулию до нужного состояния.
Он продолжал целовать ее, пока отчаяние не придало ей смелости и она не начала молотить его в грудь. Вот теперь можно переходить к следующей фазе. Саймон взялся за пу¬говицы ее кофточки.
— Не надо. Саймон, не делай этого, — жалобно, со всхли¬пыванием просила она.
Эти мольбы приятно щекотали ему промежность.
— Тебе это понравится, — пообещал он, начиная мять ей ягодицы. — Сначала я должен убедиться, что тебе понрави¬лось. Тогда я тебя отпущу. — Он целовал ей подбородок, по¬степенно двигаясь к шее. — Сомневаюсь, что тебе захочется повторения нашей последней ссоры… Не слышу ответа.
Ее трясло.
— Джулия!
— Нет, Саймон.
— Ну что ж…
Его глаза были закрыты, и он не увидел «любовной отме¬тины», оставленной Габриелем. Саймон собирался сделать то же самое, но без всякой нежности. Она будет еще долго его вспоминать. Если у нее в Торонто действительно кто-то есть, пусть полюбуется. В следующий раз подумает, прежде чем грубить Саймону Тэлботу. И он с силой вонзил зубы в нежную кожу Джулии.
Она пронзительно вскрикнула от боли.
Саймон слизывал кровь из ранок, оставленных его зуба¬ми, наслаждаясь солоноватым вкусом и запахом ванили. На¬сытившись, он отстранился, чтобы полюбоваться отмети¬ной. Да, теперь ей придется надевать свитера с высоким во¬ротником, а он знал, что Джулии они никогда не нравились. Да, метка была чудовищной, болезненной и красной. Вели¬колепно!
Джулия смотрела на него, словно раненая овечка с неимо¬верно длинными ресницами. Потом в ее взгляде что-то из¬менилось. «Вот так-то лучше», — подумал Саймон, облизы¬вая губы и наклоняясь к ней. И вдруг Джулия со всей силой влепила ему пощечину. Он неожиданности он разжал руки. Джулия вырвалась и бросилась к лестнице.
— Ах ты, долбаная сука! — заорал Саймон.
Он догнал ее на последних ступеньках и обеими руками схватил за лодыжку левой ноги. Джулия взвыла от боли, цеп¬ляясь за ступеньки, чтобы не упасть.
— Сейчас ты получишь незабываемый урок, — угрожа¬юще прошипел он, хватая ее за волосы.
Единственным оружием Джулии оставалась правая, здоро¬вая нога. Ни Джулия, ни тем более Саймон не предполагали, что ей удастся пнуть его в пах. Скорее всего, удар пришелся прямо по яйцам. Саймон потерял равновесие и замахал ру¬ками, стараясь не загреметь вниз по ступенькам. Джулия до¬ковыляла до своей комнаты, скрылась за дверью и щелкнула замком.
— Ну, сука, теперь пощады не жди! — орал он, держась за предмет своей гордости.
Дверная ручка была старой, в виде скобы. Джулия про¬сунула в нее ножку стула и тут же поняла: для разъяренного Саймона это не преграда. Задвижка тоже была хлипкой.
Нужно подвинуть комод. Джулия уперлась плечом в боко¬вую стенку комода. На пол полетели старые фотографии в рамках. Вслед за ними упала и мгновенно разбилась фарфо¬ровая кукла. Не обращая внимания на боль в лодыжке, Джу¬лия толкала и толкала громоздкий комод. Саймон уже рвал дверь на себя, выкрикивая ругательства.
Наконец ей все-таки удалось подпереть дверь комодом. В ее распоряжении были считаные минуты, чтобы позво-нить. Дверь не настолько крепка и вряд ли долго выдержит натиск Саймона.
Телефон стоял на ночном столике. Джулия похромала туда, но задела аппарат локтем и сбросила на пол.
— Scheisse!
К счастью, телефон по-прежнему работал. Дрожащими пальцами Джулия давила на кнопки, набирая номер мобиль¬ника Габриеля. Вместо ответа произошло мгновенное пере¬ключение на голосовую почту. Стандартное приглашение она слушала под аккомпанемент продолжающихся ударов в дверь. Джулия догадалась: Саймон пытался снять дверь с пе¬тель. Если у него получится, все преграды будут бесполезны.
— Габриель, немедленно приезжай в наш дом! Здесь Сай¬мон. Он ломится в мою комнату. Я подперла дверь комодом, но это ненадолго…
Теперь Саймон разбегался и бил в дверь ногой. От каждо¬го удара дверь вздрагивала. Она уже висела косо, и в проеме обозначилась щель. Как только Саймон полностью сорвет дверь с петель, опрокинуть комод будет секундным делом. И тогда…
Даже при обеих здоровых ногах прыжок с высокого вто¬рого этажа был чреват ушибами, а то и более серьезными травмами. С ее лодыжкой последствия могли быть и вовсе непредсказуемыми. Но дальше ждать Джулия не могла. Она бросила трубку, проковыляла к окну, открыла шпингалет, приготовившись вылезти на крышу. В это время она увидела подкатившую машину Габриеля. Не выключая двигателя, Габриель выскочил наружу и побежал через лужайку к дому.
— Джулия! Держись! Я уже здесь!
В ответ послышалась грязная брань Саймона. Хлопнула входная дверь. Скрипнули ступеньки лестницы… Потом бы¬ли глухие удары, но уже не в дверь. Еще через какое-то вре¬мя что-то тяжело рухнуло на пол и загрохотало вниз.
Джулия подползла к полуразвороченной двери. В кори¬доре было тихо. Теперь звуки доносились со двора. Джулия снова потащилась к окну… Саймон лежал на лужайке, зажи¬мая разбитый нос. Ему удалось подняться. Все его лицо было в крови. Джулия и глазом моргнуть не успела, как к окровав¬ленному носу добавился окровавленный рот. Габриель нанес ему хук правой, выбив несколько зубов.