— А ты думаешь, она еще не наелась придурками?
— Скотт, угомонись, — тихо, но твердо сказал сыну Ри¬чард. Скотт повернулся к отцу, о присутствии которого со¬вершенно забыл. — Хочу тебе напомнить: Габриель спас Джулию от потенциального насильника.
Скотт посмотрел на отца так, словно тот сообщил ему не¬что такое, о чем все, кроме него, давно уже знали.
Чтобы брата не понесло дальше, Рейчел решила сменить тему:
— Габриель, оказывается, ты знаком с Джейми Робертс. Вы учились с ней в старших классах?
— Да.
— Дружили?
— Чуть-чуть.
Все повернулись к Габриелю, но он быстро покинул кухню.
Через несколько минут Ричард встал и позвал Скотта с собой в кабинет. Скотт молча пошел за отцом.
— Я хочу поговорить о твоем отношении к Габриелю, — все тем же тихим, но твердым голосом начал Ричард, когда они вошли к нему в кабинет.
В доме Кларков никто и никогда не поднимал руку на де¬тей. Самым суровым наказанием считался разговор в отцов¬ском кабинете, и сейчас Скотт вновь ощутил себя нашкодив¬шим подростком.
К его удивлению, отец был немногословен. Ричард кив¬ком указал на картину, что висела у него за спиной. То была репродукция с известного полотна Рембрандта «Возвраще¬ние блудного сына».
— Ты помнишь притчу, послужившую сюжетом этой кар¬тины?
Скотт нехотя кивнул. Сейчас он предпочел бы получить отцовский подзатыльник.
? ? ?
Проснувшись, Джулия села на постели, хватая ртом воз¬дух.
«Это был только кошмарный сон. Это был только кош¬марный сон. Всего-навсего сон».
Она огляделась по сторонам, еще не веря, что находится в одной из комнат дома Кларков, а не в своей спальне, на полу, придавленная Саймоном. Это ее немного успокоило.
Джулия включила настольную лампу. Темнота мгновенно исчезла, и Джулия воочию убедилась, что это действительно дом Кларков. На столике, рядом с лампой, лежали обезбо¬ливающие таблетки. Их и воду заботливо принес Габриель, когда несколько часов назад укладывал ее спать. Он, не раз¬деваясь, лег рядом и держал ее в своих объятиях, пока она не уснула. Потом он ушел.
«Я не могу без него».
Габриель был ей нужнее таблеток, света и даже воздуха. Его объятия, его голос, шепчущий успокоительные слова. Только он один мог заставить ее забыть о случившемся. Джу¬лии хотелось поскорее оказаться рядом с ним. Поцеловать его, вдохнуть его запах и тогда поверить, что все позади.
Она проглотила несколько таблеток, снимавших боль в ло¬дыжке, после чего встала и на одной ноге запрыгала в ком¬нату Габриеля, чтобы снять сердечную боль. В коридоре она замерла, прислушиваясь к звукам из других комнат. Убедив¬шись, что везде тихо, она открыла заветную дверь и запрыг¬нула внутрь.
Глаза Джулии быстро привыкли к полумраку. Жалюзи не были опущены. Габриель лежал на спине, на той стороне кровати, где у него в квартире обычно лежала она. Хромая, Джулия подошла к другой стороне кровати, откинула одея¬ло и уже поставила колено на постель.
— Джулианна? — Тихий шепот Габриеля напугал ее, и она зажала ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. — Постой.
Она замерла. Ей вдруг показалось, что Габриель не особо рад ее появлению.
— Прости, что напрасно тебя потревожила. Сейчас уйду. — Ей вдруг стало стыдно за свою навязчивость. Кусая губы, она стала медленно подниматься.
— Джулия, я не то имел в виду. Подожди, я сейчас.
Он встал, держась к ней спиной. Теперь она догадалась о причине его скованности: он лежал совершенно голым и не хотел смущать ее своей наготой.
Единственным светом в его комнате был сейчас свет звезд. Габриель на фоне звездного света. Короткие мгнове¬ния, пока он нагибался за трусами, Джулия беззастенчиво любовалась его телом: мощной спиной, широкими плечами, длинными сильными ногами и, конечно же, его бесподоб¬ными ягодицами.
Натянув трусы, Габриель повернулся к ней лицом, пода¬рив новое удивительное зрелище. Даже дракон на его груди казался сейчас мирно спящим.
— Так, наверное, лучше, — засмеялся он. — Зачем сму¬щать тебя моим голым телом?
Джулия не засмеялась вместе с ним, но смысл шутки по¬няла.
— Почему ты не спишь? — спросила она, укладываясь рядом.
— Я поставил будильник. Хотел проведать тебя среди ночи. Проснулся сам… Как твоя лодыжка?
— Болит.
— Ты приняла таблетки? Я их оставил возле стакана с водой.
— Две штуки проглотила. Но они действуют не сразу.
Габриель повернулся к ней боком и стал целовать ее пальцы.
— Ты моя маленькая воительница. — Он гладил ей воло¬сы, пропуская пряди между своих пальцев. — Это боль в ло¬дыжке тебя разбудила?
— Нет. Мне приснился кошмар.
— Хочешь об этом поговорить? — спросил Габриель.
— Нет.
Габриель крепче обнял ее, показывая: если она переду¬мает, он готов выслушать ее самым внимательным образом.
— А ты хочешь меня поцеловать? — спросила она.
— Я думал , после случившегося ты вообще не захочешь, чтобы я к тебе прикасался.
Джулия потянулась к нему губами. Сама.
Они словно поменялись ролями. Теперь Габриель осто¬рожничал, боясь малейшим движением причинить ей душев¬ную боль. Но он ошибался. Джулия нуждалась в его поцелу¬ях. Ей хотелось пить его тепло, греться в его огне, поскольку Габриель сейчас занимал все ее мысли.
Джулия провела языком по его нижней губе, потом ее язык проник глубже, и началось их неистовое «танго языков»
Ее окутала знакомая, приятная волна наслаждения. Джу¬лия самозабвенно целовалась с Габриелем, и ей ни о чем не хотелось думать. Даже о своей покалеченной лодыжке. Вско¬ре к их поцелуям добавились знакомые ласки. Они оба сто¬нали от наслаждения. Потом Габриель изменил позу и навис над нею. Его правая рука скользнула по ее шее, коснулась плеча, замерла над холмиком ее груди, миновала ребра и за-стыла на бедре. Одежда, которая сейчас была на Джулии, со¬стояла из спортивного топика Рейчел и ее же облегающих спортивных трусов. Поскольку хозяйка одежды была худо¬щавее своей подруги, наряд очень соблазнительно подчер¬кивал все выпуклости и округлости тела Джулии.
Даже в полумраке Джулия была прекрасна. Габриель лю¬бовался ею, пока вдруг не почувствовал , что его колено про¬тиснулось ей между ног. До сих пор это был запретный при¬ем, но сегодня Джулия сама с готовностью развела ноги.
Она хотела большего. Она требовала большего. Ее дыха¬ние стало судорожным, прерывистым, а ее руки буквально вцепились Габриелю в волосы, не отпуская его голову и не давая оторвать губы от ее губ.
Габриель ласкал ей груди через ткань топика. Это было приятно, но сегодня Джулии хотелось переступить черту. За¬чем одежда? К чему условности? Она хочет его. Не надо ждать никакой Флоренции. Пусть это случится сегодня. Сейчас.
Джулия взялась за низ топика, намереваясь снять. Габри¬ель помешал ей, погрузив в новую волну ласк и заставив на время забыть о мокрой от пота одежде. Их поцелуи стали еще жарче и неистовее.
— Я сейчас… сниму все, — прошептала она. — Ты мне помоги… только ногу не задень.
Джулия опять взялась за низ топика, но пальцы Габриеля сжали ей обе руки.
— Джулианна, не надо. — Он тяжело дышал. — Пожа¬луйста… остановись. — Он отодвинулся, встал на колени, стараясь успокоить дыхание.
— Значит, ты… не хочешь?
От ее тихого голоса и невинного вопроса у Габриеля сжа¬лось сердце. Он покачал головой и закрыл глаза.
Габриель ее не хочет! Когда Джулия поняла, что это не шутка, у нее в мозгу зазвучали самые гадкие и Жестокие сло¬ва, которые она слышала от Саймона… «Глупая сука! Даже подстилкой не можешь быть. Кому нужен кусок льда? Кто вообще согласится лечь с тобою?»
Джулия повернулась на бок и осторожно спустила ноги на пол. Сейчас ей хотелось поскорее добраться до своей ком¬наты и не разреветься по дороге. Но прежде чем она встала на здоровую ногу, две сильные мужские руки обняли ее за талию. Габриель уложил ее себе на грудь. Теперь ее ноги све¬шивались с кровати, а лопатки ловили биение его сердца. Ощущение было незнакомым, но предельно эротичным.
— Пожалуйста, не уходи, — прошептал он, целуя ее в ухо. Он потерся носом о ее шею. Джулия всхлипнула. — Я не хо¬тел тебя огорчить. Тебе очень больно?