— Джулианна, я должен сказать тебе -нечто важное.
Джулия нахмурилась. Габриель ласково провел пальцем
по ее бровям, разглаживая морщинки.
— Не хмурься. Мне кажется, тебе будет приятно услы¬шать это.
Теперь Джулия смотрела на него во все глаза.
— Я тебя люблю, — совершенно серьезным тоном про¬изнес Габриель.
Она заморгала, потом улыбнулась:
— И я тебя люблю. По-моему, твое признание я уже слышала ночью.
— Я сомневался, не спишь ли ты.
— Между прочим, ты признавался мне в любви. И давно.
— Когда же?
— В тот вечер, когда я спасла тебя от Кристы. Я уложила тебя в постель, и ты назвал меня Беатриче, а потом признал¬ся в любви.
Он шумно выдохнул:
— Джулианна, прости, что мне понадобилось столько времени…
Джулия с наслаждением потерлась о его подбородок, успевший к утру стать щетинистым.
— Спасибо.
— Нет, дорогая, это я должен благодарить тебя. У меня как будто только сейчас включились чувства. Боже, сколько времени я потратил зря.
— Наверное, нам обоим нужно было дорасти до нашей любви. Главное, мы доросли.
— Мне стыдно за то, как я обращался с другими женщи¬нами. Тебе это тоже понятно.
— Да. Я жалею, что столько времени потратила на него. Прошлое не заменить более удачной версией. Давай радо¬ваться тому, что мы нашли друг друга.
— Жаль, что нам нельзя провести этот день в посте¬ли, — с откровенной грустью признался Габриель.
— Ну зачем же шокировать твоих родных? — засмеялась Джулия.
— Да. При всей моей любви к ним я бы не возражал, что¬бы они куда-нибудь смотались на целый день.
Они смеялись, пока смех не перешел в поцелуи.
— Габриель, а можно тебя спросить?
— Конечно, — ответил он, но подумал совсем другое: «Пожалуйста, не надо расспросов о моих тайнах. Я готов рас¬сказать тебе все, но только не в доме Ричарда».
— Скажи, а какое нижнее белье ты предпочитаешь ви¬деть на своей женщине?
Габриель мгновенно расслабился, и его губы растянулись в улыбке.
— Ты что, собираешься анкетировать меня? — усмех¬нулся он, беря ее ладонь и прижимаясь губами к костяшкам ее пальцев.
Джулия посмотрела на их сплетенные руки.
— Я хотела бы заранее кое-что купить для нашей поезд¬ки. Вот я и спрашиваю, какое женское нижнее белье нра-вится тебе.
Вполне невинный вопрос вызвал у Габриеля испарину на лбу и дикое желание.
— Джулианна, я мужчина. Для меня самое лучшее ниж¬нее белье — это его полное отсутствие на тебе… Не отводи глаза. Ты настолько красива, что, когда настанет время, я бу¬ду часами любоваться тобой. Твоим лицом, плечами, грудью, каждым уголком твоего тела. Нежное чередование кремово¬белого и розового. Я буду поклоняться твоим совершенным линиям. — Габриель перевернул Джулию на спину и скло¬нился над нею. — Надевай то, в чем тебе удобно и приятно. Никакое белье не сравнится с красотой твоего тела. Думаю, у тебя нет желания спорить.
— И ты не будешь возражать, даже если я лягу с тобой в костюме для фитнеса, как позапрошлой ночью?
— Джулия, мне, честное слово, не так уж важно, что с тебя снимать. Ну как я могу тебе говорить, какое белье покупать?
Чувствуя, что разговор заходит в тупик, Габриель пере¬ключился на поцелуи и ласки. Очень скоро они оба возбуди¬лись и шумно дышали. Габриель решил, что вопрос о ниж¬нем белье уже покинул мозг Джулии, но ошибся.
— Какой цвет? — страстным шепотом спросила она. — А фасон?
— Джулианна, меня устроит любой цвет, но желательно, чтобы это был не красный и не черный.
— Я всегда считала их главными соблазняющими цве¬тами.
Он повернулся на бок и шепнул ей прямо в ухо:
— Ты уже соблазнила меня и продолжаешь соблазнять даже сейчас. Я покорен, очарован, заколдован. Это чудо, что я еще могу говорить.
— Значит, не черный и не красный. И все-таки какие цвета тебе нравятся?
— Ну и упрямица же ты! Но давай отталкиваться не от меня, а от тебя. Ты будешь изумительно выглядеть в белье светлых тонов. В классическом белом. В розовом. В голубом. Ты еще спрашивала про фасон. Что-нибудь классическое и даже немного старомодное. Я уже представляю тебя в этом белье, с волосами, распущенными по плечам… Но я тебе по¬вторяю: отталкивайся от своих вкусов. Создай образ, в кото¬ром хочешь предстать передо мной. И держи это в секрете. Помни о главном: я тебя люблю.
— И я тебя люблю.
Джулия улыбнулась ему, и у него растаяло сердце. Она водила пальцем по его щекам и подбородку. Габриель за-крыл глаза и наслаждался ее прикосновениями.
Ему отчаянно захотелось Джулию.
— А ведь нам пора вставать и собираться, — спохвати¬лась она. — В какое время будем выезжать отсюда?
— После (поцелуй) завтрака (поцелуй). Наш рейс около шести вечера (поцелуй), и нам желательно приехать в аэро¬порт заблаговременно (поцелуй), потому что мне еще нуж¬но вернуть машину (двойной поцелуй).
Ричард кружился по кухне с проворством и неистовством танцующего дервиша, торопясь приготовить воскресный завтрак и накормить свое большое голодное семейство. Впро¬чем, по-настоящему голодным был только Скотт, уплетавший отцовские вафли. Эрон и Рейчел были сыты просмотром фи¬ладельфийских свадебных салонов на дисплее навороченно¬го айфона.
— А вот и они, — сказала Рейчел, когда Габриель и при¬храмывающая Джулия вошли на кухню.
— С благодарностью возвращаю тебе шарфик, — шеп¬нула подруге Джулия и принялась его развязывать.
— Теперь он твой. Мама была бы только рада.
Джулия крепко обняла Рейчел и вдруг почувствовала^
Грейс не покинула их. Она только перестала быть зримой и осязаемой.
Скотт, прервав поглощение вафель, налил Джулии апель¬синового сока.
— Ты сегодня прямо светишься, сказал он.
— Есть от чего светиться, — застенчиво улыбнулась она.
— Ты уверена, что с его стороны это… не игра? — шепо¬том спросил Скотт, наклоняясь к ее уху.
— Он очень изменился. Он… меня любит, гоже шепо¬том ответила Джулия.
— Надо же, черт меня побери, — пробормотал Скотт. Он пододвинулся к Джулии. — Я вчера проворони л слушание об освобождении Саймона под залог. Семейный адиокат Тэл¬ботов развил бешеную деятельность… Меня только сегодня… поставили перед фактом, — добавил Скотт, виновато глядя на Джулию.
Она не услышала ничего шокирующе нового. Ещё вчера, узнав об аресте Саймона, она была почти уверена: деньги и связи Тэлбота-старшего склонят правосудие в нужную сто рону. И все же от слов Скотта ей вдруг стало тревожно. Дро¬жащей рукой Джулия потянулась к стакану с соком, но ста- кан выскользнул у нее из пальцев. Круглая вафля на тарелке превратилась в клейкое месиво, а стакан,залив часть стола, упал на пол и разбился.
Джулия сразу почувствовала себя маленькой нуклюжей девчонкой, насвинячившей в чужом доме. «Габриель, навер ное, уже устал от моих летающих стаканом. Ну почему я та кая растяпа?»
Джулия не успела встать, как Габриель осторожно под нял ее и пересадил на другой стул, быстро поцеловав в лоб.
— Тебе ничего не угрожает, — прошептал он- Саймон труслив и не захочет нарываться на меня еще раз. Думаю, теперь он понял, что я всегда выполняю обещанное.
Ричард сделал вид, что ничего не произошло, и стал готовить новые вафли. А размокшую Габриель бросил в мусорное ведро.
— Я сам уберу, — послышался у него за спиной угрюмый голос Скотта. — Посиди со своей девочкой. Успокой её, И вообще… прости меня.
Никто не слышал этого краткого разговора между братья¬ми — блудным сыном и праведным. Их глаза встретились, и во взгляде каждого мелькнуло… если не прощение, то хотя бы понимание. Габриель благодарно кивнул и сел рядом с Джулией. Он обнимал ее за талию и шептал разные успоко¬ительные слова, пока ее не перестало трясти.
«Нужно поскорее увозить ее из Селинсгроува».
Селинсгроув остался позади. Джулия закрыла глаза и об¬легченно вздохнула. Утро было слишком уж эмоциональ-ным. Ей всегда было трудно прощаться с Кларками. А сего¬дняшнее прощание почти лишило ее душевных сил.
— Грустишь, что мы уехали? — спросил Габриель, гладя ее по щеке.