Габриеля восхищала ее напористость. Он был готов отве¬тить тем же, но до его ушей уже долетали соленые шуточки местных юнцов. Пришлось ретироваться под мост. Они по¬чти побежали туда и теперь ловили ртом воздух.
— Сделай меня своей. Прямо здесь, — прошептала Джу¬лия.
— Ты уверена? — спросил Габриель, гладя ей спину и бедра.
— Всем сердцем.
— Только если ты готова, — сказал он, проводя большим пальцем по ее распухшей нижней губе.
— Габриель, я всегда тебя хотела. Пожалуйста, не застав¬ляй меня ждать.
— И все-таки тебе придется подождать еще немного. Совсем чуть-чуть. Мы же не будем заниматься этим прямо под мостом, — со смехом добавил он.
Поцеловав Джулию, Габриель сказал, что ему нужно по¬звонить, и отошел на пару шагов. Последовал короткий раз¬говор по-итальянски. Кажется, он говорил с Паоло, но о чем — этого Джулия не поняла. Габриель намеренно стоял к ней спиной и говорил очень тихо. Когда она полюбопытст¬вовала о звонке, Габриель ответил улыбкой и двумя словами:
— Скоро увидишь.
Путь до отеля занял несколько больше времени, и причи¬на была вовсе не в уставших от каблуков ногах Джулии. Пройдя несколько шагов, влюбленная пара останавливалась, и начинались страстные поцелуи, ласки, тихий смех и слова обольщения. В полутемных переулках, у старых стен их язы¬ки снова и снова танцевали «танго любви».
Близилась запоздавшая кульминация того, к чему Джулия была готова еще шесть лет назад, лежа с Габриелем в старом яблоневом саду.
К тому времени, когда они добрались до своего номера и вышли на террасу, обоих переполняло страстное желание. И этому желанию были подчинены все их мысли. Джулия не сразу заметила, насколько преобразилась терраса. Повсюду горели высокие свечи, и теплые язычки их пламени уравно¬вешивали холодное мерцание звезд. В воздухе пахло жасми¬ном. Гора подушек и кашемировое одеяло манили поскорее переместиться на футон, которого днем здесь не было. На столике в ведерке со льдом дремала бутылка шампанского. Рядом стояло блюдо клубники, покрытой шоколадной гла-зурью, и тирамису. Из невидимых колонок негромко лился голос Дайаны Кролл.
Габриель встал у Джулии за спиной.
— Тебе нравится? — шепотом спросил он, обнимая ее за талию.
— Потрясающе.
— Любовь моя, у меня для тебя есть обширный план на остаток вечера и часть ночи. Пока я его не выполню, боюсь, что спать тебе не придется.
Джулия вздрогнула, но не от страха. В каждом его слове, в каждой интонации ощущалась глубокая страсть.
— Никак я встревожил тебя? — спросил Габриель, об¬нимая ее еще крепче.
Джулия покачала головой.
Он стал нежно целовать ей шею, водя губами по ее фар¬форовой коже.
— До сих пор я лишь говорил о своем желании. Сегодня я осуществлю его. В постели, когда сольюсь с тобой и пода¬рю тебе то, что не мог подарить до сих пор.
Джулия снова вздрогнула. Габриель обнял ее, прижал к себе.
— Дорогая, тебе совершенно нечего опасаться. Сегодня все у нас подчинено наслаждению. Твоему наслаждению. И я сделаю так, чтобы ты насладилась сполна. — Габриель поцеловал ее в щеку, потом медленно повернул лицом к се¬бе. — Поскольку это твой первый раз, нам никак не обойтись без прелюдии. Мы оба вступаем в неизведанное. А прежде чем пускаться в путь, мне хотелось бы… кое-что сделать. — Габриель ждал ее реакции.
— Я и так целиком принадлежу тебе.
— Я хочу проверить твои чувства. Не твои чувства ко мне, — поспешно добавил он, — а твой отклик на звук, вкус, реакцию на зрительные образы и осязание. Я не пожалею времени на то, чтобы разогреть и возбудить тебя… Но прежде всего мне хочется научить твое тело по одному моему при-косновению узнавать мужчину, который поклоняется тебе.
— Габриель, мне кажется, я давно уже научилась узна¬вать тебя по твоим прикосновениям. Только ты был спосо¬бен подарить мне такие ласки.
Габриель поцеловал ее и умолк, будто чего-то ждал. Вскоре в спальне зазвучали первые аккорды «Besame Mucho».
— Потанцуешь со мной?
— Конечно.
«Он еще спрашивает! Разве я упущу шанс подарить ему свои объятия?»
Они обнялись.
— Теперь это будет нашей песней? — спросила Джулия, водя пальцами по его подбородку.
— А почему бы и нет? Я до мельчайших подробностей помню тот вечер. Твои волосы, твое платье. Ты была боже¬ственным видением, а я — грубым болваном. Как вспомню, чего я тогда тебе наговорил… — Он поморщился и покачал головой. — И как только тебе хватило великодушия меня простить?
Джулия с упреком посмотрела на него:
— Габриель, ты даришь мне сказку. Я и надеяться не мог¬ла, что в моей жизни когда-нибудь наступит такой изуми¬тельный вечер. Пожалуйста, не порти его.
Габриель осыпал ее покаянными поцелуями и еще креп¬че прижал к себе.
Они танцевали. Габриель подпевал исполнителю, немно¬го меняя испанские слова. Эта песня была его клятвой вер¬ности; клятвой в том, что он никогда ее не оставит. Он отда¬вал ей всего себя, и никакие силы ада не смогут заставить его нарушить эту клятву. Мысленно он уже не раз произносил эти слова, но произнести их вслух решился лишь сегодня.
Джулия смотрела на его движущиеся губы, запоминая их рисунок и изгиб. Потом приникла к ним, по привычке запу¬стив пальцы в его волосы. В человеке, танцевавшем с нею, соединялись добро и душевная щедрость, нескрываемое сек¬суальное желание и страсть, любовь и преданность. Его по-целуи проникали до самых глубин ее души. Все ее тело, вплоть до кончиков пальцев ног, ощущало его восхищенное обожание.
Это был танец двоих влюбленных, предвкушавших глав¬ное наслаждение, которое ждало их впереди.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Футон оказался очень удобным. Джулия улеглась на спину и теперь смотрела на сверкающие глаза Габриеля. Он снял пиджак, но галстук снимать не стал, только ослабил узел. Оказывается, галстук может быть очень возбуждающим предметом, когда за него тебя тянет к себе любимая женщи¬на. На Понте Санта-Тринита Габриель испытал это в полной мере.
Что же касалось Джулии, ее сегодня возбуждало в Габ¬риеле все: нос, скулы, квадратная челюсть, пронзительность синих глаз под темными бровями и даже волосы на груди, торчавшие из-под расстегнутого воротника.
Габриель лежал на боку, подперев голову ладонью. Дру¬гой рукой он разлил шампанское по бокалам. Это был его любимый «Дом Периньон». Они выпили за любовь, после чего Габриель наклонился к ее губам.
— Я хочу тебя покормить, — тихо признался он.
— С удовольствием.
— Тогда закрой глаза и наслаждайся вкусом.
Джулия доверчиво закрыла глаза и почувствовала, как что-то шоколадное и сочное просится в ее рот. Она прогло¬тила клубничину в шоколадной глазури. Но помимо изуми¬тельного вкуса она испытала и изумительные ощущения от большого пальца, которым Габриель водил по ее разгорячен¬ному телу. Открыв глаза, Джулия схватила его палец и не¬спешно засунула себе в рот.
Такого Габриель не ожидал. Он застонал от наслаждения. Теперь ее язык легко скользил по пальцу, слизывая мельчай¬шие крупицы глазури. Они показались ей особенно вкусны¬ми. Габриель снова застонал. Приоткрыв глаза, Джулия уви¬
дела, что он взирает на нее со смешанным чувством страсти и удивления.
Она освободила его палец и, отвернувшись, сказала:
— Не хочу, чтобы у тебя появились неосуществимые надежды. Одно дело — пальцы. Но когда… что-то другое, там я…
Немедленным поцелуем Габриель остановил этот поток самоуничижения. Он принялся водить пальцем по ее шее, продолжая целовать. Джулия увидела, что он ничуть не ра¬зочарован. Наоборот, его глаза были полны огня.
— Дорогая, не унижай себя даже словесно. Я ничего не хочу слышать. Давай не будем тащить опыт прошлого в нашу совместную жизнь. У нас с тобой все по-другому. И не надо заранее судить, что может и чего не может каждый из нас. — Почувствовав менторский привкус своих слов, Габриель тут же улыбнулся и слегка клюнул ее носом в щеку. — Я уверен: в том деле ты тоже великолепна. Такой чувственный рот, как твой, просто не может разочаровать, — добавил он и игриво ей подмигнул.