чтобы ей было комфортно. У них будут и другие ночи, когда туфли окажутся очень кстати.
— Напрасно я повел тебя по флорентийским мостовым в этих туфлях. Представляю, какую нагрузку выдержали твои прекрасные ноги. Поэтому сегодня — никаких туфель.
Габриель принялся ласкать ей ноги, водя большим паль¬цем по стопам. Эти движения одновременно успокаивали и возбуждали. Джулия тихонько застонала от наслаждения. Интересно, какими будут ощущения, когда его большой па¬лец коснется других частей тела? От этой мысли ее охватила дрожь.
— Ты вся дрожишь, — насторожился Габриель. — На¬верное, мы поторопились.
— Это приятная дрожь, — едва слышно возразила Джу¬лия.
Габриель еще несколько минут ласкал ей ступни, после чего его руки поднялись к лодыжкам и выше — к внутренней стороне коленей. Его волшебные пальцы касались скрытых эрогенных зон, заставляя Джулию вскрикивать. Ее дыхание участилось. Глаза сами собой закрылись.
«Он в совершенстве знает женское тело и владеет наукой обольщения».
Джулия с грустью была вынуждена признаться себе, что Габриель знает ее тело лучше, чем она сама. И все же она с трепетом думала о том, что будет, когда его руки поднимут¬ся выше.
Словно прочитав ее мысли, Габриель положил руки ей на бедра и слегка их раздвинул. Там, где кончались чулки, нахо¬дилась еще одна эрогенная зона. Габриель старался не торо¬питься. Кареглазый ангел должен получать удовольствие от каждого движения. Главное — не обойти ни один квадрат¬ный дюйм ее тела.
— Габриель, прошу тебя, не сиди на полу. — Джулия про¬тянула руку, которую он тут же поцеловал.
— Не беспокойся, дорогая. Сегодняшний вечер — мой подарок тебе. Просто прими его. — Улыбка тронула его кра¬
сивые губы. — Даже святой Франциск Ассизский одобрил бы наши ласки.
— Я хочу, чтобы и ты был счастлив.
— Ты уже сделала меня счастливым и даже не подозре¬ваешь насколько. Может, тебе будет легче, если я сознаюсь, что и сам нервничаю.
— А ты почему нервничаешь?
— Хочу доставить тебе максимум наслаждений. Но я не оказывался в постели с девственницей… с тех самых пор, как сам лишился невинности. Но это было очень давно. Тогда я торопился. Мы же торопиться не будем. Расслабься и на¬стройся на удовольствие. Если ты ощутишь хотя бы малей¬ший дискомфорт, ни в коем случае не таись и сразу же мне скажи. Обещаешь?
— Обещаю.
— Ты мне очень дорога. У тебя множество драгоценных качеств, и среди них — твой голос. Как я люблю его слушать. Скажи мне, чего ты хочешь, каковы твои потребности и же¬лания… — Последнее слово он произнес со страстной хри¬потцой, и Джулия невольно задрожала.
— Я желаю, чтобы ты не стоял передо мной на коленях. Габриель, мужское рыцарство проявляется не только в этом. Немедленно вставай. — Эти слова она попыталась произнес¬ти серьезным и даже свирепым голосом, но Габриель только улыбался.
«Здравствуй, тигрица!»
— Я отлучусь на минутку и сразу же вернусь.
Габриель исчез за дверью ванной, и оттуда донесся не¬громкий шум воды. Буквально через пару минут он вернул¬ся. Джулия стояла возле кровати и уже собиралась снять платье.
— Дорогая, позволь мне, — знакомым тоном обольстите¬ля произнес Габриель.
Не сводя с нее глаз, он медленно расстегнул молнию, потом осторожно спустил с ее плеч почти невесомое платье. С легким шорохом оно опустилось на пол, будто и зеленый шелк поддался чарам Габриеля.
Джулия осталась в комбинации цвета слоновой кости, ко¬торая едва доходила до подвязок ее черных чулок. Габриель едва не вскрикнул: сейчас Джулия действительно была похо¬жа на ангела. Кареглазого ангела с темными, немного вскло¬коченными волосами, ниспадавшими на кремово-белые пле¬чи, в белой комбинации, черных чулках с черными подвяз¬ками. Целомудрие и эрос.
— Этого я не ожидал, — сказал Габриель, осторожно до¬трагиваясь до подвязки.
Джулия покраснела:
— Я знаю, ты не хотел видеть на мне черное. Я собира¬лась переодеться, но…
— Но переодевание не состоялось, — засмеялся Габриель и провел рукой по ее пылающим щекам. — Знаешь, ты об¬ворожительна даже в этом одеянии. И потом, я не говорил, что не люблю черное. Если хочешь переодеться, я подо¬жду. — Габриель вопросительно посмотрел на нее.
Джулия покачала головой: слишком долго она ждала. Она провела руками по его сильной груди, а потом притянула к себе. За галстук. Подражая Габриелю, она старалась не торо¬питься. Развязав галстук, Джулия бесцеремонно бросила его на пол. Потом быстрее, чем хотелось бы, расстегнула пугови¬цы рубашки, сняла ее, а потом и футболку, бросив их поверх галстука. Джулия прижалась губами к его груди, обняла за спину, наслаждаясь ощущением упругих мышц.
— Я чувствую биение твоего сердца, — прошептала она.
— Оно бьется для тебя, — обдавая ее огнем глаз, отве¬тил он.
Джулия с улыбкой коснулась его живота и поясницы. Кожа была теплой; намного теплее ее собственной. Теплой и зовущей. Сложнее было с брюками. Эта часть его одежды требовала не только сноровки, но и определенной смелости. Габриель помог ей справиться с брюками. Теперь он стоял перед нею в одних трусах; носки и ботинки он успел снять раньше. Джулия глубоко вздохнула, ожидая его кивка, после чего сняла с него трусы.
Желая полюбоваться им, она отошла на пару шагов. Она улыбалась и облизывала губы. Широко улыбалась. Габриель был восхитителен.
Возможно, его совершенное тело было результатом на¬следственности, или даром богов, или того и другого вместе, а также следствием правильного питания и занятий спортом. Она любовалась его мускулами, плоским рельефным живо¬том и чувствовала, как у нее внутри что-то тает. Теплая вол¬на достигла ее лона и ушла глубже; особенно когда восхи¬щенные глаза Джулии разглядывали его божественно краси¬вые гениталии. Перед нею стояла современная живая копия микеланджеловского Давида, но не такого кряжистого и с бо¬лее выразительными руками. Возможно, в Джулии сейчас го-ворил дурной вкус, но она испытала странное удовлетворе¬ние, подумав, что даже по «мужской снасти» Саймон значи¬тельно проигрывал Габриелю.
Возможно, у нее такая карма, но жизнь достаточно рано показала Джулии мужские гениталии. Правда, то было при¬нудительное созерцание, без особого любопытства с ее сто¬роны. Она закусила губу, но не от стыда, а чтобы не захихи¬кать, как школьница, случайно увидевшая мужской член.
Габриель заметил ее странную реакцию, но промолчал. Он подавил усмешку, мысленно сказав себе, что сейчас не время отпускать шуточки по поводу размеров его члена. Он вовсе не стремился ошеломить свою любимую, однако знал, как выглядит, когда стоит перед женщиной совершенно го-лым.
— А теперь можно мне? — прошептал он, осторожно ка¬саясь ее волос.
Джулия молча кивнула, и он начал аккуратно вынимать заколки, высвобождая ее локоны. Она закрыла глаза, упива¬ясь ощущением его пальцев, порхающих в ее волосах. Ей сразу вспомнилось, как в доме Ричарда Габриель решил по¬играть в парикмахера и расчесывал ей волосы.
Он не пропустил ни одной заколки, и теперь волосы сви¬сали с ее плеч, словно плотный темный занавес. Потом Габ¬риель осторожно снял с нее комбинацию, и Джулия осталась в черном кружевном лифчике, черных кружевных трусиках и черных тонких чулках с подвязками.
«Эротическое совершенство черного в сочетании с крас¬неющей невинностью».
Джулия была обворожительна. Но она всегда нервничала, если ее начинали разглядывать. Особенно полуобнаженную. У нее не было оснований стесняться своего тела, но она все равно стеснялась. Почувствовав это, Габриель осторожно прижал ее к себе и целовал до тех пор, пока оцепенение не ушло из ее плеч.
— Джулия, я хочу увидеть тебя целиком, — прошептал он.
Она кивнула, и он с величайшей неторопливостью рас¬стегнул подвязки и стал медленно снимать с нее чулки, сво¬рачивая их, пока возле ступней они не превратились в два черных жгута. Ее эрогенные зоны с внутренней стороны ко¬леней получили новую порцию ласки. Прерывистое дыхание Джулии подсказывало ему, что он все делает правильно. Встав сзади, Габриель стал покрывать поцелуями ее плечи и только потом расстегнул лифчик. Джулия подхватила его и бросила в общую кипу одежды. Она вдруг подумала, что даже эта кипа на полу смотрится очень эротично.