— Габриель, я вам кого-то напоминаю?
Не узнал… Правда, на его лице что-то промелькнуло, но тут же исчезло.
— Мне показалось. Мимолетная фантазия, — сказал он, снисходительно улыбаясь. — Не беспокойтесь, мисс Мит¬челл. Наш танец почти окончен. Потом вы освободитесь от меня.
— Если бы я могла, — одними губами прошептала она.
— Вы что-то сказали? — Габриель наклонился к ней.
Забыв, что находится в людном месте, он осторожно от¬кинул ей волосы с лица. Его пальцы слегка коснулись ее щеки, опустились вниз и дольше, чем позволяли приличия, задержались на ее шее.
— Вы прекрасны, — прошептал он.
— Золушка, внезапно оказавшаяся на балу. Вместо хру-стальных башмачков — туфли от доброй феи Рейчел. И пла¬тье.
— Вам нравится ощущать себя Золушкой? — спросил Габриель, убирая руку. Она кивнула. — Как же мало надо, чтобы сделать вас счастливой, — сказал он, обращаясь боль¬ше к себе, чем к ней. — У вас бесподобно красивое платье. Должно быть, Рейчел знает ваш любимый цвет.
— А с чего вы решили, что я люблю этот цвет?
— Я не решил. Я увидел… в вашей квартире.
Воспоминание о первом и единственном визите профес¬сора Эмерсона в ее «хоббитову нору» заставило Джулию по¬морщиться.
Ему хотелось, чтобы она смотрела на него и только на него.
— Ваши туфли — выше всяких похвал.
Макушкой Джулия едва доставала ему до подбородка. Глаза Габриеля, словно лифт, двигались то вниз, то вверх. От макушки до соблазнительных туфель.
— Туфли замечательные, но не для танцев. Я боялась упасть.
— Я бы этого не допустил.
— Рейчел очень щедра.
— Да. Это у нее от матери. Грейс была такой же. — (Джу¬лия кивнула.) — Но не я.
Это был почти вопрос, и теперь Габриель следил за ее глазами.
— Я вам такого не говорила. Мне думается, вы можете быть очень щедрым, когда захотите.
— Когда захочу?
— Да. Я проголодалась, и вы меня накормили.
«Дважды», — мысленно добавила она.
— Вы были голодны? — Габриель тут же прекратил тан-цевать. — Вы были голодны? — повторил он.
Его глаза превратились в два синих ледяных кристалла, а голос утратил недавнюю теплоту, охладившись до темпе¬ратуры воды, текущей с ледника.
— Успокойтесь, профессор. Я не голодала. Мне просто хотелось чего-нибудь мясного. И яблок, — многозначитель¬но добавила она.
Слова о яблоках промелькнули мимо его ушей. Габриель только сейчас осознал (правильнее было бы сказать — поднял не только умом, но и сердцем), в какой нищете живет его аспирантка. Пусть это не голод. Это называется «полу¬голодное существование». «Хроническое недоедание» — вот как это называется. Неудивительно, что она такая худая и бледная.
— Скажите мне правду: вам хватает денег на жизнь? Если вы скажете, что нет, в понедельник я пойду к декану факуль¬тета и буду ходатайствовать о повышении вашей стипендии. Я прямо сейчас готов отдать вам свою карточку American Express. Мне не хочется, чтобы вы жили впроголодь. Совсем не хочется.
Джулия потеряла дар речи. Такой реакции профессора Эмерсона она не ожидала.
— Вы зря беспокоитесь, профессор. Если разумно тра¬тить деньги, я вполне могу прожить и на эту стипендию. Ко¬нечно, не имея кухни, готовить сложновато, но в еде я непри¬хотлива. Почти все, что я ем, можно легко приготовить на плитке или в микроволновке.
Габриель снова закружил ее по белому мрамору танц¬пола.
— Не удивлюсь, если однажды, когда вам не хватит на еду или будет нечем заплатить за жилье, вы продадите эти чудесные туфли.
— Ни в коем случае! Я считаю их не только подарком Рейчел. Это еще и подарок Грейс. Я ни за что с ними не рас¬станусь.
— Обещайте мне: если вы вдруг останетесь без цента в кар-мане, то сразу же обратитесь ко мне. Обещаете? Ради памяти Грейс? — (Джулия отвела глаза и промолчала.) — Я знаю, что не заслуживаю вашего доверия, — вздохнул Габриель и уже тише добавил: — Но моя просьба вряд ли такая уж неиспол¬нимая. Вы обещаете?
— Для вас это очень важно?
— Да. Для меня это крайне важно.
— Тогда да. Обещаю, — ответила Джулия, шумно выдох¬нув.
— Спасибо.
— Рейчел и Грейс всегда заботились обо мне. Особенно после смерти моей матери.
— А когда она умерла?
— Когда я училась в последнем классе. Мы тогда уже жи¬ли в Селинсгроуве. Ее привезли в больницу Сент-Луис, но было поздно.
— Сочувствую вам.
Джулия хотела что-то сказать, но не решилась.
— Говорите, не стесняйтесь, — предложил Габриель, подбадривая ее взглядом.
В этом взгляде было столько неподдельной искренности, но на мгновение Джулия даже забыла, о чем собиралась го¬ворить. Потом вспомнила:
Рейчел скоро вернется в Филадельфию. Если вам вдруг захочется поговорить о Грейс… не по телефону… можно со мной. Наверное, это тоже противоречит университетским правилам, но я никому не проболтаюсь. Вот это я и хотела сказать.
Она старалась не смотреть на него. Все ее тело напрягалось, будто она ждала неминуемого наказания за проявлен¬ную дерзость.
«Чем же я успел так перепугать несчастную девчонку? Те¬перь она боится, что за ее искреннее предложение я отхлещу ее словами».
Глупо говорить ей сейчас: «Не бойтесь». Он вполне за-
служил ее настороженное отношение. Кончится этот танец, кончится этот вечер. В университете их отношения вновь
станут официальными. Но официальные отношения не по¬минают ему относиться к ней мягче и заботливее.
- Джулианна, почему вы опять избегаете смотреть мне в глаза? Я еще никому не запрещал смотреть мне в глаза. — (Она опасливо повернула голову к нему.) — Спасибо. Это очень щедрое предложение, — сказал Габриель. — Не люблю говорить на подобные темы, но ваше предложение обязательно запомню. — Габриель снова улыбнулся, и на этот раз ее улыбка не погасла. — Вы добры и милосердны, Джулия. Две самые важные добродетели, хотя, уверен, у вас есть нее семь.
«Особенно целомудрие», — подумали они оба. «А он по-
0
зволяет себе смеяться над целомудрием», — следом подумала Джулия.
— Я еще никогда так здорово не танцевала, — призна- пась она.
- Тогда я рад, что я у вас первый, — снова улыбнулся Габриель, тепло пожимая ей руку.
Что такое? Опять она в ступоре!
— Джулианна, что случилось??
Ее взгляд стал отсутствующим, а кожа похолодела. Румя¬нец, совсем недавно украшавший ее щеки, полностью исчез, сменившись бледностью. Ее лицо приобрело цвет рисовой бумаги. На Габриеля она даже не смотрела, а когда он снова коснулся ее талии, прикосновение осталось незамеченным.
Что это было? Транс? Шок? Измененное состояние со¬знания? К счастью для Джулии, ей хватило сил выйти из это¬го состояния. Она попыталась заговорить с Габриелем, но не смогла. Естественно, он истолковал случившееся по-своему. Он подозвал Рейчел и попросил проводить Джулию в туалет, а сам направился в бар, заказал двойную порцию все того же «Лафройга», которую тут же и выпил.
Виски, как ни странно, прояснило ему голову. Габриель понял: пора уходить отсюда. Мисс Митчелл неважно себя почувствовала. «Преддверие» — вообще не ее место, даже при нормальных обстоятельствах. А обстоятельства уходили все дальше от нормальных. Очень скоро и мужчины, и жен¬щины в этом зале порядком наберутся, и их сексуальные ин¬стинкты вырвутся наружу, требуя скорейшего удовлетворе¬ния. Зрелище не для Рейчел и уж тем более не для чувстви¬тельной девственницы мисс Митчелл.
Габриель расплатился за всю выпивку и попросил Этана вызвать два такси. Он рассчитывал приплатить одному из таксистов, чтобы тот не только довез мисс Митчелл до дома, но и дождался бы, пока она откроет дверь и войдет.
Увы, бедняга Габриель не учел, что у Рейчел тоже имелся план. Когда они вышли на улицу, Рейчел обняла Джулию:
— Спокойной ночи. Завтра я обязательно к тебе загляну. Габриель, спасибо, что вызвался проводить Джулию.
С этими словами Рейчел прыгнула в такси и быстро за-хлопнула дверцу. Она вручила водителю двадцатидолларовую бумажку, и тот рванул с места, прежде чем Габриель успел опомниться.