верзилы занятия наукой действительно интереснее занятий сексом. Джулию всегда коробило от выражения «заняться любовью». А вот Габриель явно не отказывал себе в плотских наслаждениях. Но одно дело — предполагать это, и совсем другое, когда человек но всеуслышание заявляет, что ищет в «Лобби» женщин дли траханья.
Она попыталась представить Габриеля с Полиной и лю¬бой другой женщиной, попыталась представить, как сплетаются их тела, как Габриель исследует тело этой женщины глазами, руками и губами. Вот он в экстазе выкрикивает имя своей «одноразовой подружки», поднимаясь и опускаясь над нею, а потом замирает… Его душа соединялась с другой душой. Но способна ли такая подружка полюбить Габриеля? Быть доброй к нему? Хочет ли она, чтобы он стал лучше? Или ей нужны лишь его тело и животная страсть? Что эта безымянная девушка или женщина видела в его глазах? Огонь же лания, огонь страсти и больше ничего? Наверное, она счита¬ла Габриеля сильным, здоровым мужчиной. Идеальным сам цом. А знала ли она, что душа у него искалечена и нуждается в исцелении? Вряд ли. «Одноразовые подружки» такими вопросами не задаются. Им нужно впиться в мужчину своими длинными острыми ноготками, опутать страстью и высосать все, что возможно.
Картина получилась слишком яркой, и теперь Джулия не знала, как остановить поток мелькавших сцен. Ее больно задевала мысль о незнакомых женщинах и девушках, согревав¬ших постель Габриеля. И все ли они «одноразовые»? А вдруг есть та, что далеко не один раз согревала ему постель? Эта мысль была для Джулии особенно мучительной, потому что она сама хотела стать его девушкой. Его женщиной. На¬всегда.
Однако тягостные мысли, порождающие мучительные картины, которые в свою очередь порождали новые тягост¬ные мысли… не помешали Джулии надеть зеленый кашеми¬ровый свитер Габриеля. Потом она с удовольствием зарывалаСЬ носом в мягкую пушистую шерсть, вдыхая его запах. Она даже обнимала себя за плечи, воображая, что это его руки. Это была единственная доступная ей близость.
Сегодня она слушала не «Кроличьи песни», а альбом Яэль Наим. Джулии очень понравилась ее песня «Far Far». Знала
бы мисс Митчелл, какими своевременными оказались слова
этой песни! Большую часть из своих двадцати трех лет она терпеливо ждала, когда же судьба ей улыбнется, храня надежды и мечты в глубине души. Но скоро, совсем скоро настанет день, когда она собственной рукой подтолкнет события.
Песни Яэль успокаивали, отвлекали от тягостных мыслей. Джулии хорошо работалось под эти мелодии, и она не заметила, что засиделась почти до закрытия библиотеки.
Выйдя на улицу, Джулия поплотнее засунула в уши наушники и включила iPod. Ей не хотелось слушать звуки вечер¬нею города. Она прошла мимо лотка, торговавшего хотдогаими. Наверное, Габриель прав и нельзя мучить свой желудок такой пищей. Она решила совместить еду с питьем, купив большой пластиковый стакан мангового коктейля, куда, по¬мимо мангового сока, было добавлено немало других вкус-ностей. Стакан имел надежную пластиковую крышку, из которой торчала трубочка. Идеальная конструкция для желающих подкрепляться на ходу.
Джулия шла, потягивая коктейль и продолжая мысленно шлифовать абзацы плана. Неожиданно ее окликнули. Она
подняла голову и увидела Этана. Как всегда, перед «Лобби» выстроилась очередь из желающих туда попасть.
— Привет, Этан! — поздоровалась она, вытаскивая на ушники.
Вышибала жестом подозвал ее:
— Привет, Джулия. Спасибо, что помогли мне тогда с по сланием для моей Рафаэлы. Ей понравилось. — Если бы Этан мог краснеть, то сейчас наверняка покраснел бы. Глаза у него радостно сияли. — А она теперь учит меня итальянско му, — широко улыбаясь, сообщил он.
Джулия искренне порадовалась, что у этого человека и его девушки все хорошо.
— Смотрю, у вас опять целая толпа жаждущих попасть внутрь, — сказала она, кивая в сторону очереди.
— Чтобы пропустить их внутрь, надо сначала кое-кого вышибить изнутри.
— Там что, кто-то расшумелся?
— Не кто-то, а ваш приятель. Упился до безобразия. Бар мен уже отказывается ему наливать. Теперь я должен запих-нуть его в такси и отправить домой.
«Значит, Габриель никуда не уехал, — удивленно поду мала Джулия. — А как же Полина?»
— Когда я в прошлый раз пытался выставить его из зала, он накинулся на меня с кулаками. Вот я и дожидаюсь смен-щика. Как только придет, сразу отправлюсь выпроваживать мистера Эмерсона. Тогда он мне чуть в челюсть не заехал. Сегодня я церемониться не буду. Если добром не уйдет, вы¬зову полицию. — Этан умоляюще посмотрел на Джулию: — Слушайте, а может, вы уговорите его уйти без скандала?
— Вы что, шутите? — отчаянно замотала головой Джу¬лия. — Он меня и слушать не станет. Я ведь ему даже не при-ятельница.
— Судя по прошлому разу, я бы так не сказал, — пробор¬мотал Этан. — Я вас понимаю. Вы ведь не из тех, кто шастает сюда, — добавил он и посмотрел на часы.
Джулия переминалась с ноги на ногу, потягивая коктейль. Она же обещала Рейчел присматривать за Габриелем.
«Присматривать, но не пасти. Какое мне дело до пьяного профессора Эмерсона? Не я его сюда привела, не я напоила. Я могу спокойно уйти… А вдруг он устроит скандал? Они вызовут полицию, и Габриель, чего доброго, попадет за решетку. Он все эти дни был очень внимателен ко мне. Нет, я не могу уйти и бросить его здесь».
Я попытаюсь с ним поговорить, — неуверенным тоном произнесла Джулия. — Не хочу, чтобы его арестовали.
— Вот и я не хочу. Мы ценим наших VIP-гостей. Стараем- ся делать все, чтобы они были довольны. Но у нас тоже есть
правила. Уж не знаю, сколько двойных порций «Лафройга» он в себя влил. Бармен сказал, Что больше не нальет ему ни капли. Может, он прислушается к голосу разума и согласится поехать домой и хорошенько проспаться?
Этан отцепил бархатный канат, пропуская Джулию.
Она критически оглядела себя: старые кроссовки, старые джинсы и чужой, хотя и потрясающе пахнущий свитер.
— Я не одета для вашего заведения.
— Чепуха, — отмахнулся Этан. — У нас нет дресскода. Но хочу вас предупредить: мистер Эмерсон уже порядком пабрался. Подумайте. Он когда напьется, теряет всякий контроль.
Джулия это знала не понаслышке. Правда, когда-то пья¬ный Габриель вел себя с нею на редкость галантно.
Джулия вошла в клуб, надеясь, что ее здесь никто не узна- ет. Быстро распустила свой конский хвост, прикрыв волоса- ми лицо. Она усиленно молилась всем богам мартинибаров,чтобы только не столкнуться сейчас с Брэдом Кэртисом. На всякий случай Джулия плотно застегнула свой темно-синий плащ. Мало ли как отреагирует пьяный Габриель, увидев, что она в его свитере.
Ей не понадобилось долго разыскивать Габриеля. Он си¬дел у барной стойки и разговаривал с какой-то красоткой. Ее лица Джулия не видела, поскольку та сидела к ней спиной.Но Габриель смотрел не столько на свою спутницу (одной рукой она вцепилась ему в волосы, а другой старалась притянуть к себе за галстук), сколько на пустой бокал. Вид у профессора Эмерсона был весьма несчастный.
Джулию отделяло от профессора всего несколько футов, и она прекрасно разглядела «эмерсоновскую шлюху», которая восседала у него на коленях, покачивая грудями перед самым его ртом. Это была не кто иная, как Криста Петерсон.
«Черт бы тебя подрал, профессор! Никак ты собираешься потащить ее к себе домой?»
Можно сколько угодно рассуждать о невмешательстве в чужую личную жизнь. Но сейчас был момент, когда за Габриелем требовалось следить пристальнее, чем за малышом, подставляющим стул к открытому окну. Если Криста уложит его в постель, это будет вопиющим нарушением университетской этики, запрещавшей даже обыкновенные дружеские отношения между преподавателями и студентами. Мало того что научная карьера Габриеля окажется под ударом. Ради того, чтобы сделаться миссис Эмерсон, Криста опутает его паутиной отвратительных интриг, не побрезговав и шантажом. Почти наверняка Криста пыталась сейчас его соблазнить, намереваясь взять реванш за выволочку, которую он ей устроил в «Старбаксе».