У Джулии покраснели щеки.
— Почему ты думаешь, что я не возьму твой подарок? Это же от чистого сердца. Ты прав, мое кольцо для ключей давно пора выбросить. Спасибо тебе за заботу, — Она огля¬нулась по сторонам. Увидев, что рядом никого нет, она при¬жалась щекой к широкой груди Пола и обняла его. — Спа сибо, Пол, — прошептала она.
Пол тоже обнял ее, поцеловал в лоб, а потом в макушку головы:
— На здоровье, Крольчиха.
Никто из них не видел весьма раздраженного специали¬ста по Данте, только что проверявшего, дошел ли по назна¬чению конверт из плотной бумаги, который он опустил вче¬ра. Увидев обнимающуюся и шепчущуюся парочку, он за¬стыл на месте.
«Что, наверстываешь упущенное, трахатель ангелов?»
— Страшно, когда твою доброту швыряют тебе в лицо, как ком грязи, — вырвалось у Джулии.
— Неужели с тобой так было? — спросил Пол, даже не подозревая, что у него за спиной стоит дракон и молча истор¬гает пламя из ноздрей. Джулия промолчала и лишь крепче обняла его. — Кто, Крольчиха? Скажи мне, и я с ним поговорю. Или с ней. — Он снова поцеловал ее в макушку, на¬слаждаясь удивительным запахом ее волос. — Крольчих никому не позволено обижать. Особенно таких. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Слышишь? Если нужна по¬мощь, говори без стеснения. Ты меня слышишь?
— Слышу, — вздохнув, ответила Джулия.
Пламя синеглазого дракона не действовало на «трахателя кроликов», и ему не оставалось ничего иного, как столь же тихо удалиться.
— Спасибо тебе, Пол, — сказала Джулия, высвобождаясь
из его объятий. — И за подарок, и… вообще за все.
Пол подумал, что, если бы ему пришлось выбирать меж¬ду званием профессора и возможностью постоянно видеть
эту улыбку, он выбрал бы улыбку.
Вскоре они были в аудитории. Джулия старалась не смо¬треть в сторону кафедры, где, листая свои записи, уже стоял Габриель. Полу удалось ее рассмешить, и сейчас она, про¬должая смеяться его шутке, шла к заднему ряду. Пол слегка обнимал ее за талию. Габриель, естественно, все это видел.
Его пальцы вцепились в кафедру и побелели от напряжения.
«Убери руки с ее спины, трахатель кроликов!»
Профессор с нескрываемой враждебностью смотрел на своего ассистента, пока вдруг не заметил, что Джулия пришла
не с коричневой сумкой, а с рюкзаком. Но не с тем, жалким и рваным, а с новехоньким. Похоже, чтобы наказать его.
«А может, Рейчел рассказала ей, что сумка от меня?»
Ему захотелось хоть чем-то привлечь ее внимание. Он стал поправлять галстук. Тот самый, что был на нем в итальянском ресторанчике. Галстук в черную полоску он выбро¬сил. Джулия не то чтобы его не замечала; она просто не желала смотреть в его сторону. Она перешептывалась с Полом, хихикала. Ее конский хвост красиво вздрагивал. Бледные щеки обрели легкий румянец, а ее рот… Джулия сейчас была даже красивее, чем прежде.
Габриель решился еще на один шаг самоунижения. Улыбнувшись ей, он сказал:
— Мисс Митчелл, мне необходимо поговорить с вами после семинара, — с улыбкой глядя на нее, произнес Габри ель, а затем уставился на свои сверкающие ботинки.
Она ответила не сразу. Габриель уже думал, что она вооб ще не ответит, и собирался начинать семинар, как из даль него угла аудитории послышался негромкий, но решитель¬ный голос Джулии:
— Мне очень жаль, профессор, но сразу после семинара у меня важная встреча, которую я никак не могу отложить. - Сказав это, Джулия подмигнула Полу.
Габриель медленно повернулся в ее сторону. Десять аспи рантов и аспиранток в унисон глотнули воздух и заерзали на стульях. Все понимали: сейчас может последовать взрыв и осколки профессорского гнева могут задеть любого. Джулия дразнила профессора Эмерсона, и он это знал. Дразнила всем: тоном голоса, тем, что сидела, почти касаясь плечом аспиранта Норриса. Даже прядь волос, небрежно отброшен ных назад, воспринималась как провокационный жест.
Габриель забыл о семинаре. Он любовался изгибом ее шеи, нежной кожей. Его ноздри улавливали аромат ванили, или этот аромат подбрасывала ему память. Ему хотелось ей что-то сказать. Но что? Заставить ее явиться к нему в кабинет он не мог. Если сейчас он сорвется, то еще сильнее отдалит Джу лию от себя, чего никак нельзя допускать.
— Конечно, мисс Митчелл. Важные встречи не стоит от¬кладывать, — сказал он, часто моргая. — В таком случае со¬общите мне по электронной почте, когда у вас будет время побеседовать. — Он попытался улыбнуться, но улыбка полу¬чилась кособокой, словно одна сторона лица была у него па¬рализована.
Джулия смотрела на профессора Эмерсона. Нет, она не покраснела и не сжалась, как прежде. Ее взгляд был пустым. Отсутствующим.
Такого с нею еще не было. Этот отсутствующий взгляд откровенно испугал Габриеля. «Я пытаюсь быть с нею любез¬ным и учтивым, а она смотрит так, как будто меня нет. Не¬ужели ее удивляет, что я умею быть сердечным, умею сдер¬живать свой взрывной характер?»
Пол незаметно коснулся руки Джулии. Джулия вопроси¬тельно взглянула на него. Пол покачал головой, показав глазами на кафедру. Этот жест вывел Джулию из транса.
— Хорошо, профессор. Я вам напишу.
Чтобы не усугублять ситуацию, Джулия, как добросовест¬ная школьница, раскрыла тетрадь и даже вывела дату семи¬нара.
Габриелю было не остановить лихорадочный поток мы¬слей. Если сегодня ему не удастся поговорить с Джулией, опять потянутся мучительные дни, а то и недели. Ему столь¬ко не выдержать. Их разрыв съедал его изнутри.Объяснения должны происходить своевременно, иначе теряется импульс, и слова, которые так были нужны вчера, послезавтра вызовут лишь усмешку. Он должен что-то сделать. Найти способ по¬говорить с нею сегодня же. Немедленно.
— Хм, сегодня я решил вместо семинара… прочесть вам лекцию. В ней я рассмотрю отношения между Данте и Беат¬риче. В частности, тот аспект их отношений, когда Данте во и горой раз встретил Беатриче и она отвергла его. — (Джулия закусила губу и с ужасом посмотрела на него.) — Возможно, тема моей лекции всех вас удивит, — примирительным тоном продолжал он, — но у меня нет иного выбора. Сомневаюсь, что в дальнейшем у меня появится время, чтобы рассмотреть
аспект, который очень важен… я бы даже сказал, чрезвычай¬но важен для понимания всех смысловых пластов «Божест- венной комедии». — Габриель мельком взглянул на Джулию и тут же опустил глаза, уткнувшись в свои записи. Разумеет¬ся, никакие записи ему были сейчас не нужны.
У Джулии заколотилось сердце. «Только не это. Он не посмеет…»
Габриель сделал глубокий вдох и начал:
— Беатриче для Данте — средоточие всех качеств, кото¬рыми обладает идеальная женщина. Она идеал женственно¬сти и целомудрия. Беатриче наделена красотой, умом и обая¬нием. Нет такой добродетельной черты характера, которая не присутствовала бы у Беатриче. Их первая, внезапная встреча происходит, когда они оба еще очень молоды. Я бы сказал, даже слишком молоды для каких-либо отношений. И, чтобы не опошлить их любовь, не превратить их отношения во что- то заурядное и обыденное, Данте решает любить Беатриче на расстоянии, выказывая уважение к ее нежному возрасту, Проходит время, и он снова встречает Беатриче. Она выросла, повзрослела, превратилась в молодую женщину. Ее красота, обаяние и ум стали еще заметнее. Чувства самого Данте тоже стали намного сильнее, хотя к этому времени он уже женат на другой женщине. Свою любовь к Беатриче он выражает через поэзию. Он пишет сонеты, посвящая их Беатриче. Попутно замечу, что своей жене он не посвятил ни одного сонета. Данте практически не знает Беатриче. Они почти не видятся. Но Данте продолжает любить ее на расстоянии. В двадцать четыре года Беатриче умирает, но он все так же воспевает ее в стихах и посвящает ей сонеты. Как известно, в «Божественной комедии» Беатриче помогает убедить Вергилия в необходимости сопровождать Данте в его странствиях по всем кругам Ада. Сама она пребывает в Раю и потому лишена возможности спуститься в Ад и спасти Данте. Но как только Вергилий благополучно выводит Данте из Ада, Беатриче присоединяется к нему и ведет через Чистилище в Рай. В своей сегодняшней лекции я хочу попытаться ответить на вопрос; где находилась Беатриче в период между двумя ее встречами с Данте и что она делала? Данте ждал ее год за годом. Она знала, где он живет. Она была знакома с его семьей и нахо¬дилась в дружеских отношениях с его родными. Если Данте был ей небезразличен, почему она не попыталась встретить¬ся с ним? Почему хотя бы не написала ему? Думаю, ответ очевиден: их отношения были совершенно односторонни¬ми. Данте думал и тосковал о Беатриче, чего нельзя сказать