о ней.
Джулия едва не свалилась со стула.
Все аспиранты усердно строчили в тетрадях, хотя Пол, Джулия и Криста, знакомые с творчеством Данте, находили мало нового в словах профессора Эмерсона. Зато их весьма удивил последний абзац, не имевший никакого отношения к Данте Алигьери и Беатриче Портинари.
Габриель сделал паузу, задержавшись глазами на Джулии, затем перевел взгляд на Кристу и кокетливо улыбнулся. Джу¬лия вспыхнула. Конечно же он делал это нарочно: сначала посмотрел на нее, а потом перенес центр своего внимания на Кристу — этого Голлума женского рода. Намек на то, что лаже Беатриче можно найти замену?
«Прекрасно. Если ему захотелось поиграть в ревность, я сейчас тоже включусь в игру».
Она принялась постукивать ручкой по тетради. Громче, еще громче. Габриель прекратил говорить и быстро определил источник шума. Тогда Джулия другой рукой стиснула руку Пола. Пол тут же повернулся к ней, улыбаясь во весь рот. Джулия тоже улыбнулась, хлопая ресницами, открыла рот и ответила самой прекрасной и обаятельной улыбкой, на ка¬кую была способна в этот момент.
Со стороны кафедры донесся кашель, больше напомина¬ющий стон. Пол тут же отвернулся от Джулии, устремив глаза на крайне сердитое лицо профессора Эмерсона. Чтобы его не дразнить, Пол дипломатично убрал свою руку.
Довольно усмехаясь, Габриель продолжал свою странную лекцию. Он пока еще владел собой и потому не запинался.
Произнеся пару абзацев, состоявших из общих фраз, Габриель начал писать на доске… Аспиранты недоуменно перегляды¬вались, читая написанное убористым профессорским почер¬ком:
В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ БЕАТРИЧЕ,НАОБОРОТ,БЫЛА ТОЛЬКО
рада оставить Данте в Аду, поскольку ей надоело вы-
полнять свое обещание
Джулия была последней, кто увидел то, что написал на доске профессор Эмерсон, поскольку все еще злилась на не¬го. Когда она наконец подняла голову, Габриель стоял, скре¬стив руки, и явно наслаждался произведенным эффектом. Возможно, Джулия и смолчала бы, если бы не его отврати-тельная ухмылка… Пусть ее завтра же с треском выгонят, но она сотрет эту ухмылку с профессорской физиономии. Не¬медленно.
Она подняла руку и, получив разрешение говорить, встала:
— Ваше утверждение, профессор, слишком пренебрежи¬тельно и имеет корыстную цель оправдать только одну сто¬рону — Данте.
— Ты что, с ума сошла? — шепнул встревоженный Пол, стискивая ей пальцы.
Джулия отмахнулась и продолжила:
— Почему вы всю вину сваливаете на Беатриче? Она жер¬тва обстоятельств. Когда Данте ее встретил, ей не было и во¬семнадцати. Они никак не могли оставаться вместе, если только Данте не был склонен к педофилии. Неужели, про фессор, вы рискнете утверждать, что Данте — педофил?
Одна из аспиранток прыснула со смеху.
— Ни в коем случае! — огрызнулся Габриель. — Данте искренне любил Беатриче, и разлука ничуть не уменьшила его любовь к ней. Если бы у нее хватило смелости спросить его, он бы сказал ей об этом. Ясно и без обиняков.
— Что-то плохо верится, — сощурилась Джулия и накло нила голову набок. — Неизвестно, был ли Данте склонен к плотским утехам, когда впервые встретил Беатриче, но в его дальнейшей жизни телесные наслаждения стали занимать весьма существенное место. Он просто не мог общаться с жен щинами по-иному. По вечерам, особенно в пятницу и суб-боту, он не сидел у себя дома, ожидая Беатриче. А любить на расстоянии — это проще простого.
Лицо Габриеля стало почти багровым. Он расцепил руки и сделал шаг в направлении стола, за которым сидели Джу¬лия и Пол. Напрасно Пол поднимал руку, намереваясь отвлечь его вопросом. Габриель не обращал внимания. Он сде¬лал еще шаг.
— Как-никак, Данте — мужчина и нуждается… в обще¬нии, — сказал он, переходя на настоящее время. — Если об¬лечь это в более красивую форму, те женщины были для него всего лишь полезными подругами. Его тяга к Беатриче ни¬чуть не ослабела. Просто он отчаялся ждать. Для него ста¬новилось все очевиднее, что он уже никогда ее не увидит. И здесь вся вина лежит на ней.
Джулия мило улыбнулась, готовясь всадить новый словесный кинжал:
— Более чем странная тяга. Мне думается, у Беатриче это должно было вызывать только ненависть. И какую пользу, профессор, приносили Данте эти подруги? Правильнее было бы назвать их обыкновенными самками, подверженными та¬кой же плотской страсти. Эти женщины не помогали Данте стать ни лучше, ни счастливее. Они лишь растормаживали в нем похоть, делая зависимым от низменных наслаждений. — У Габриеля перекосило лицо, однако Джулия не боялась eго реакции и продолжала: — Общеизвестно, что женщины, вы- бираемые Данте на одну ночь, не отличались ни манерами, ни умом. История даже не сохранила их имен, что тоже не¬удивительно: ведь он выбирал себе подружек на мясном рын¬ке. Утолив голод плоти, он попросту выпроваживал их, забывая об их существовании. Вы не находите, что это плохо стыкуется с его «тягой» к Беатриче? Я уж не говорю о том, что у Данте есть любовница по имени Полина.
Десять пар аспирантских глаз застыли на Джулии. Ее ли¬цо было красным, а голос прерывался от волнения.
— Я… я нашла эти сведения у одной исследовательницы из Филадельфии. Если в дальнейшем Беатриче разочарова¬лась в Данте и отвергла его, ее можно понять и полностью оправдать. Мы привыкли преклоняться перед Данте, но как - то забываем, что в человеке талант может великолепно ужи¬ваться с самыми гнусными пороками. И Данте — не хресто¬матийный, не увитый лавровым венком — был зацикленным на себе, жестоким, надменным распутником, обращавшимся с женщинами как с игрушками.
Пол и Криста сидели с раскрытыми ртами, не понимая, что же, черт побери, происходит на семинаре. Они впервые слышали и о какой-то исследовательнице творчества Данте из Филадельфии, и о любовнице Данте по имени Полина. Оба про себя решили, что надо обязательно порыться в би блиотеке.
Габриель бросил взгляд в дальний угол аудитории:
— Я кое-что знаю об упомянутой вами женщине. Она во все не из Филадельфии, а из захолустного городишки в шта¬те Пенсильвания. И она не представляет себе, о чем говорит, а потому не имеет права судить.
Щеки Джулии пылали.
— То, где живет эта женщина, не умаляет степени дове рия к ее сведениям. Кстати, Данте и его семья тоже родом из захолустья, только итальянского. И Данте очень не любил говорить об этом.
Плечи Габриеля вздрогнули, но он совладал с собой:
— Я бы не решился назвать Флоренцию четырнадцатою века захолустьем. Что же касается упомянутой вами любов ницы Данте, повторю еще раз: это беспочвенный вымысел. Подделка, выданная за научные сведения. Скажу больше: го¬лова этой дамы забита всякой чепухой.
— Хорошо, профессор. В таком случае приведите контр доводы, разбивающие ее утверждения. До сих пор мы слы¬шали лишь ваши язвительные замечания в ее адрес.
Пол стиснул ей пальцы и едва слышно прошептал:
— Перестань. Слышишь? Доиграешься.
Лицо Габриеля вновь побагровело.
— Если бы эта женщина захотела узнать о том, какие чув ства Данте испытывал к Беатриче, то знала бы, где искан.
ответ. Она бы не отважилась рассуждать о вещах, о которых не имеет ни малейшего понятия. Да еще и выставлять и Дан¬ге, и себя на публичное осмеяние.
Криста ошеломленно поглядывала то на профессора Эмер-
сона, то на Джулию. Что-то подсказывало ей, что разговор давно уже идет не о Данте и Беатриче. Она решила пока не встревать, но потом все хорошенько разнюхать.
Габриель повернулся к доске и, пытаясь успокоиться, крупно написал: