Естественно, свечи не погасли. Габриель усмехнулся и взялся за остывшие спагетти.
— Ты знаешь, о чем я говорю! — крикнула Джулия. — Опять эта твоя чертова снисходительность?
Синие глаза сделались темно-синими.
— У меня нет намерения поглотить тебя. Но я не стану врать, утверждая, будто меня не влечет твой свет. Если я тьма, то ты сияние звезд. Я просто восхищаюсь la luce della tua umilitate .
— Я не позволю тебе трахать меня!
Его вилка со звоном упала на тарелку. Габриель привалил¬ся к спинке стула и брезгливо поморщился. Он молча смо¬трел, как она допивает шампанское.
— А разве я просил тебя об этом? — спокойно спросил он, и от этого Джулии стало еще тошнее.
«Врун. Обаятельный синеглазый врун».
Габриель улыбался, глядя на нее сквозь стекло бокала. Потом вытер губы салфеткой и сказал, наклоняясь к ней:
— Если бы, мисс Митчелл, я осмелился вас о чем-то по¬просить, то только не об этом. — Он снова улыбнулся, взял милку и с заметным аппетитом доел спагетти.
Джулия извертелась на стуле. Она знала, что он наблюдает за ней. За ее лицом, ртом и дрожащими плечами. Ничто не могло укрыться от этих сверлящих синих глаз. Ей казалось,
что они читают у нее в душе.
— Джулианна, посмотри на меня, — наконец произ¬нес он.
Его рука скользнула под стол и взяла Джулию за запястье. Мри этом Габриель слегка коснулся ее бедра, и по телу Джулии опять прокатилась теплая волна.
Она попыталась выдернуть руку, но пальцы Габриеля дер¬жали цепко.
«Смотри на меня, когда я с тобой говорю».
Джулия нехотя подняла голову. Его глаза потеплели и уже не казались ей опасными, но напряженность в его взгляде не исчезла.
— Я бы и не смог трахнуть тебя. Понимаешь? С ангелом невозможно трахаться.
— Интересно, а что делают с ангелом такие, как ты? —
спросила Джулия, надеясь, что он не заметил легкой дрожи в ее голосе.
— Такие, как я, лелеют ангела, стремятся получше узнать п о… точнее, ее. Стремятся… подружиться с ангелом.
— Подружиться не без выгоды для себя? — спросила Джулия, пытаясь выдернуть руку.
— Джулианна… — Он разжал пальцы. — Неужели так трудно поверить, что я хочу получше тебя узнать? Что я ни¬куда не тороплюсь?
— Трудно.
Габриель едва удержался, чтобы не выругаться.
— Для меня это что-то новое. Я привык отвечать за свои слова. Я не жду, что ты мне с ходу поверишь. Но нарочно испытывать мое терпение… не советую.
— Дружба между противоположными полами, когда один — профессор, а другая — его аспирантка… Что-то не слышала о такой дружбе. А вот о другом варианте отноше¬ний…
— Дались тебе другие варианты! — Габриель откинул ей волосы с лица и не мог отказать себе в удовольствии погла¬дить ее шею. — Какое нам дело до чьей-то дружбы? Я говорю
о нас, Джулианна. Если тебе, конечно, нужна такая дружба.
Джулия недоверчиво косилась на него, мысленно повто¬ряя, что ни за что не попадется в его словесную ловушку.
— Я не соблазняю девственниц. Так что твоему целому дрию ничто не угрожает.
Габриель собрал тарелки и понес их на кухню.
Джулия допила шампанское.
«Все равно он врун и обманщик. Если бы я ему это не сказала, он обволок бы меня своей улыбкой, а потом… Я бы и глазом моргнуть не успела, как оказалась бы раздетой и разложенной на кровати. А он еще стал бы требовать, чтобы мы подражали какой-нибудь позе с его черно-белых сним ков. И конечно же, в середине процесса раздался бы звонок Полины».
Вернувшись, Габриель забрал ее бокал и недопитую бу¬тылку шампанского. Через несколько минут он принес Джу- лии чашку эспрессо с кусочком лимонной цедры. Цедра уди¬вила ее больше всего. Неужели он сделал это сам, вручную? Тем не менее цедра была совсем свежей.
— Спасибо, Габриель. Я очень люблю Espresso Romano.
Габриель ей подмигнул:
— Я подумал, что тебе пора переключиться на безалко гольные напитки. А то вдруг тебя начнет выворачивать и пря ¬мо на меня?
Шутка была вроде бы безобидной, но Джулия нахмури лась. Она великолепно себя чувствовала. И ее мысли отли чались ясностью… просто текли чуть медленнее. Когда она уставала, мысли текли медленнее и без шампанского.
— А что ты тогда написал мне на открытке?
— Значит, ты ее не читала?
— Я была не в том состоянии, чтобы читать твои от¬крытки.
— Тогда даже хорошо, что ты ее не читала, — сказал Габриель и снова вышел.
Джулия медленно потягивала ароматный эспрессо и пы¬талась угадать содержание разорванной открытки. Должно быть, он сгоряча написал что-то очень интимное, раз не хо¬чет теперь говорить. Джулия задумалась. Клумба — не тро¬туар. Вряд ли кто-то будет убирать оттуда бумажные клочки. Возможно, ей еще удастся их достать и сложить.
Прошло несколько минут. Габриель вернулся, неся тарел¬ку с одним куском шоколадного торта и одной вилкой.
— Как насчет десерта? — спросил он и, не дожидаясь от¬вета, сел, пододвинувшись к ней почти вплотную. — Я знаю, до чего ты любишь шоколад, — прошептал он ей на ухо. — Тебе понравится этот торт.
Он поднес вилку к ее носу, дразня ароматом. Джулия ин¬стинктивно облизала губы. Судя по запаху, торт был боже¬ственно вкусным. Она потянулась за вилкой, но Габриель успел раньше. Он зажал вилку в ладони.
— Нет. Позволь мне накормить тебя.
— Я уже не маленькая.
— Тогда не веди себя как ребенок. Доверься мне. Пожа¬луйста.
Джулия покачала головой и отвернулась, чтобы не смо- греть, как он слизывает крошки шоколадной глазури, при¬ставшие к вилке.
— Ой, как вкусно, — промурлыкал Габриель. — Знаешь, кормление — это интимное проявление заботы и любви. Со¬единение с другим человеком через пищу. — Габриель под¬лел на вилку малюсенький кусочек торта и поводил им возле носа Джулии. — Подумай, когда мы причащаемся, мы не возражаем, что священник кладет нам в рот облатку. Нас ведь всегда кто-то кормит. Наши матери, когда мы дети. Наши друзья, когда мы приходим к ним в гости… А что есть слияние тел влюбленных, как не причастие? Как не едине¬ние через особую пищу, которой насыщаются не только их
тела, но и души? Неужели тебе совсем не хочется, чтобы я те¬бя кормил? У нас нет единения тел, так пусть будет единение душ через этот торт.
Джулия молчала. Тогда Габриель поддел вилкой самый аппетитный кусочек и отправил себе в рот. Джулия нахмури¬лась. Если он думает, что это «пищевое порно» ее возбудит и сделает куском податливой глины в его руках…
…он был прав.
Зрелище Габриеля, лакомящегося тортом, было чистей шей эротикой. Габриель наслаждался каждым кусочком. Он облизывал губы и вилку. Время от времени он закрывал гла¬за и стонал. Звуки эти показались ей очень знакомыми. Все движения были медленными и очень чувственными. Поеда¬ние стремительно уменьшавшегося куска подчинялось неко¬ему завораживающему ритму. И Габриель об этом знал. Его глаза сверкали, вовлекая в этот ритм глаза Джулии.
Ей вдруг стало жарко, потом душно. Щеки горели. Дыха ние сделалось шумным и напряженным. По лбу заструились капельки пота. А о том, что у нее делалось внизу, Джулия бо¬ялась даже думать…
«Что он вытворяет со мной? Это ведь похоже на…»
— Джулия, последний шанс.
Вилка в его руке выделывала замысловатые па на уровне ее глаз.
Джулия пыталась сопротивляться. Пыталась отворачи ваться. Но когда она открыла рот, чтобы заявить об отказе, ее язык мгновенно соприкоснулся с шоколадным чудом.
— Ну ведь вкусно же, правда? — вполголоса бормотал Габриель, показывая свои белые, безупречные зубы. — Вот и мой котеночек попробовал вкусненького.
Джулия покраснела еще сильнее и провела пальцами по губам, собирая последние крошки. Габриель был прав: тако¬го вкусного торта она еще не ела.
— Ну и зачем ты противилась? Видишь, как приятно, когда о тебе заботятся? — прошептал он. — Особенно когда это делаю я. Верно?
Джулия начинала сомневаться, а был ли у нее шанс воспротивиться соблазну. Все, что Габриель говорил о ее до