В мозгу Габриеля зашевелилась мрачная догадка. Он по¬нимал: сейчас об этом лучше не спрашивать, но догадка бы¬ла слишком чудовищная и упрямая.
— Джулианна, он что… силой… овладел тобой?
— Нет, Габриель. Моя девственность осталась при мне.
— Даже если бы это и случилось, для меня ты все равно была бы девственницей. Надеюсь, к себе в душу ты его не пускала.
В его голосе было столько искренности и боли, что у Джулии зашлось сердце.
— Это очень благородно с твоей стороны. Но я тебе не пру: физического насилия надо мной не было.
Габриель прикрыл глаза и вздохнул:
— Видишь, как мы похожи? У каждого есть свои секреты, которыми мы не хотим делиться. Я не собираюсь тебе врать, по рассказать тебе обо всем пока не могу. По крайней мере, сегодня. Да и у тебя есть секреты, о которых тебе больно рассказывать. Я больше не стану допытываться. — Он обнял ее за талию.
— Значит, будем хранить секреты друг от друга? — удивилась Джулия.
— Пока что да.
— И среди них — один общий. Ко всему прочему, я ведь еще и твоя аспирантка.
Габриель закрыл ей поцелуем рот.
— Да, дорогая. Этот секрет мы будем хранить особенно тщательно… Кстати, а чего это мы с тобой торчим в прихо¬жей, когда в квартире есть более приятные уголки? Я сомне¬ваюсь, что ты сыта. Давай вернемся за стол. Я сделаю кофе. Можем продолжить разговор там. Можем есть в полном мол¬чании. Только, пожалуйста, не уходи. Прошу тебя.
Джулия все еще озиралась на дверь.
— Габриель, мне нужно знать, какие у тебя чувства ко мне, — запинаясь, сказала она. — Я должна знать, не игра ли это для тебя. Я хоть капельку нравлюсь тебе? Настоящая я, а не ангел из твоих видений?
— Конечно, ты мне нравишься. А если серьезно, то я хо¬чу завоевать твое доверие. Куда нас это приведет, зависит от тебя.
Джулия потянулась к его волосам. Габриель закрыл глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Он глубоко дышал, слов но ее ласка была для него медитацией. Когда он открыл гла за, Джулия увидела в них голод. Она втянула голову в плечи. Но Габриель улыбнулся, и голод в его глазах сменился на¬деждой.
Она не хотела плакать. Слезы полились сами собой.
— Я себе это совсем не так представляла, — всхлипывала Джулия, вытирая лицо ладонью. — Я тебя нашла, но как же все это далеко от моих снов и мечтаний. Я и подумать не могла, что ты… такой.
— Знаю. — Габриель снова обнял ее и поцеловал в лоб.
— Мне было семнадцать, когда я влюбилась в тебя. Как говорят, втрескалась с разбегу. Первый раз. А это был даже не ты. Я столько лет тешила себя обманом.
— Прости, что разочаровал тебя. Я и сам хотел бы пред- стать перед тобою рыцарем, а не драконом. Но я не рыцарь. — Он разжал руки и отошел на шаг. — Все зависит от тебя, Джу- лианна. Одним своим словом ты можешь меня спасти или прогнать.
Джулия прижалась мокрым лицом к его груди. «Можно подумать, у меня есть выбор».
ИНН
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Пол, привет! Сигнала не слышала. Похоже, у меня что-то с до¬мофоном.
Эмерсон отчитал по первое число, но выгонять не собирается (уф!). Придется искать нового руководителя. Этим и занимаюсь, вплотную. Потом поговорим. Спасибо за поддержку. Джулия
Пол смотрел на текст эсэмэски, растерянно почесывая в за¬тылке. Значит, домофон не работает? Что ж, удобная отговорка. И каков скрытый смысл этого послания? Может, она обиделась, что он сник и ретировался, когда Эмерсон на не¬го шикнул? Или есть другая причина? Но времени разыскивать Джулию у Пола сейчас не было. Эмерсон прислал ему по электронной почте довольно внушительный список книг, которые нужно было взять в библиотеке и не позже часа дня поставить в профессорский кабинет.
Пол отправил Джулии короткий ответ, выразив радость, что с нею все в порядке, после чего покинул свое жилище и зашагал в сторону библиотеки имени Робартса.
––––
Джулия сидела на кожаном диване, уперев подбородок в ладони. Из громадных окон гостиной Габриеля открывался захватывающий вид: почти весь центр Торонто и часть озера
Онтарио. Городские деревья сменили цвет и теперь перели- вались золотистыми и желтыми оттенками с вкраплениями оранжевого и красного. Это напомнило Джулии канадские пейзажи в Художественной галерее Онтарио, куда они ходили с Полом.
После завтрака она предложила убрать со стола и вымыть посуду, но Габриель и слышать не хотел. Он поцеловал ее
в лоб и велел отдохнуть, как будто это было легко сделать. Джулия смотрела на город, а мозг снова и снова воспроизво¬дил их утренний разговор с Габриелем. Она пыталась соот ¬нести нынешнего Габриеля с тем, прежним.
Как она могла быть настолько слепа? И почему Кларки скрыли от нее, что Габриель — наркоман? Они всегда счита ли ее членом семьи, но даже Рейчел ни единым словом, ни малейшим намеком не приоткрыла ей завесу над семейной тайной. Лишь во время их прощальной встречи подруга об ронила несколько туманных фраз о тьме, окутывающей ее брата. Или у Кларков было принято изъясняться метафора ми в духе английских поэтов-романтиков из позапрошлго века? Для понимания всех этих намеков и иносказаний Джу¬лии требовался солидный курс по английской поэзии.
Габриель стоял возле камина и смотрел на Джулию. От удивительно вписалась в интерьер его гостиной и сейчас бы ла похожа на любопытную кошку, разглядывающую мир за окном. Но ее напряженные плечи безошибочно подсказыва ли: Джулия все еще чего-то боится. Возможно, его. Габриель тоже сел, оставив между ними заметное расстояние. Джулия не делала попыток подвинуться или хотя бы посмотреть на него.
— А поближе сесть не хочешь? — с улыбкой спросил он , протягивая ей руку. Джулия не слишком охотно взяла его ру ку. Габриель осторожно подтянул ее к себе и поцеловал в во¬лосы. — Ну что, так лучше?
Она вздохнула и закрыла глаза.
— Тебе удобно? — спросил он.
— Да.
Напряжение постепенно уходило из ее тела. Это вообще чудо, что после столь непростого разговора она сидит рядом с ним. Со стороны могло показаться, что Габриель рассеян но гладит ее по волосам, однако он сейчас вовсе не был рае сеян.
— Когда тебя последний раз вот так обнимали? — спро сил он.
— Вчера ночью.
— Это я помню. А раньше?
— А раньше я не помню.
Габриель понял, что и эту тему лучше не трогать.
«Похоже, она изголодалась по обычной ласке, Матери-ал¬коголички почти не заботятся о своих детях. А этот Саймон, видимо, тоже не часто обнимал ее — разве когда пытался раздеть».
Мысли о неизвестном ему Саймоне рассердили Габриеля. Но дело было даже не в нем. Джулия выросла среди черствых и равнодушных взрослых, и едва ли ее трезвый отец был многим лучше матери-алкоголички.
— Тебе приятно, когда я тебя так обнимаю? — шепотом спросил он.
— Да.
— А мне приятно тебя обнимать. Видишь, сколько при¬ятного мы доставляем друг другу?
Джулия не лукавила: ей и в самом деле было приятно по¬лулежать в объятиях Габриеля. Но ей не давал покоя вопрос, и через какое-то время она все-таки не утерпела и спросила:
— Скажи, а откуда у тебя тот снимок, что висел возле кровати? Ну, тот, где мужчина целует женщину в плечо? Где ты его приобрел?
— Нигде, — сухо ответил Габриель.
— Тогда где…
— А это так важно?
— Если не хочешь рассказывать, не надо. Просто я на¬ткнулась на этот снимок в твоей гардеробной, когда искала себе свитер. Очень красивый снимок. — Джулия хотела бы- ло отодвинуться, но Габриель держал ее крепко.
— Ты и в самом деле считаешь тот снимок красивым? — уже намного мягче спросил он, приподнимая ей подбородок, чтобы видеть ее глаза.
-Да.
— А остальные?
— Они хуже.
— Я их сделал сам, — признался Габриель.
— Ты? — искренне удивилась Джулия.
— Да.
— Но они же…
— Эротические?
— Да.
— Мисс Митчелл трудно поверить, что я способен де¬лать красивые и в то же время эротические фотографии? лукаво улыбнулся Габриель.
— Я не знала, что ты фотограф. И эти снимки сильно отличаются от обычных.
— Фотографом я себя не считаю. Но снимки получились удачными. Кстати, у меня есть и другие.