— Джулианна, мне невероятно стыдно, что так получи¬лось. Конечно, тебе от моего стыда ни жарко ни холодно.
— Габриель, ты не единственный грешник в этой камор- ке. Потому я не осмеливаюсь попрекать тебя твоими про¬шлыми грехами. Но скажи, ты все еще хочешь Энн?
— Ни в коем случае! — Габриель брезгливо поморщил- ся. — Джулианна, пойми: у нас с нею даже не было того, что принято называть отношениями. Так, пара встреч. Все за¬кончилось более года назад, и с тех пор я месяцами о ней не
слышал. — Он шумно втянул в себя воздух. — Если ты наста¬иваешь, я расскажу тебе еще, но не сейчас. Ты дождешься, пока я отсижу на этом чертовом обеде?
Джулия задумчиво кусала губу. Габриель осторожно раз¬жал ей зубы.
— Ну зачем ты уродуешь свои губы? Мне больно смо¬треть, что ты с ними вытворяешь.
— Я могла бы то же самое сказать и тебе. Мне тоже боль¬но смотреть, что ты вытворяешь, хотя и не с губами. — (Он ссутулился и тяжело вздохнул.) — Я дождусь твоих объясне¬ний, если ты обещаешь, что больше не позволишь ей дотро нуться до тебя.
— Это я тебе обещаю, и с радостью.
— Спасибо.
— Значит, ты остаешься? — осторожно спросил Габри ель.
— Нет. Я не смогу сидеть за одним столом с нею и есть паэлью. Тогда меня точно вытошнит.
— Я отвезу тебя домой.
— Габриель, ты сегодня почетный гость. Ты не можешь уйти.
Габриель задумчиво провел рукой по волосам.
— Тогда давай я вызову такси. Я попытаюсь смотаться как можно раньше. Консьерж предупрежден. Тебя впустят без лишних вопросов. — Он достал бумажник.
— Габриель, у меня найдется на такси.
— Возьми мою кредитную карточку. Закажешь себе обед с доставкой. Хоть спокойно поешь.
— Я смотреть на еду не могу.
Он вздохнул и снова стал тереть себе веки.
Джулия подошла к двери, но Габриель схватил ее за ло коть:
— Постой… Ты сегодня вошла в аудиторию, и у меня сердце запрыгало. Представляешь, мое сердце запрыгало!
Ты еще никогда не была такой красивой. Ты выглядела… счастливой. — Он шумно сглотнул. — Прости, что своими руками погубил этот взгляд и не предупредил тебя заранее,
Ты сможешь… меня простить?
— Габриель, ты согрешил не против меня, — сказала Джулия. Она снова кусала губы, боясь расплакаться. — Я пы
таюсь понять, насколько глубоко в тебе укоренилась эта по¬требность в боли и как это повлияет на нас обоих. Я вдруг поняла, что совсем тебя не знаю, и потому мне больно. — И с этими словами она вышла в коридор.
Судьба улыбнулась Джулии: когда она вернулась в зал, Энн за столом не было. Оглядев стол, Джулия заметила от¬сутствие еще одной ученой дамы. Строить предположения ей не хотелось.
Полу достаточно было взглянуть на покрасневшие глаза Джулии, и он сразу же отказался от всех попыток уговорить ее посидеть еще немного. Он спокойно выслушал ее вранье насчет сильной головной боли и не задал никаких вопро¬сов, пока они оба не покинули ресторан.
— Я видел, как Сингер поспешила за тобой в туалет.
Джулия нехотя кивнула.
— Она хищница. Опасная хищница. Забыл тебя предупре¬дить. Надеюсь, обошлось без… инцидентов?
— Обошлось. Но сейчас мне нужно домой. Прости, что лишила тебя паэльи.
— Да плевать мне на паэлью. Меня ты волнуешь… Слу¬шай, если ты хочешь подать на нее официальную жалобу, в понедельник я могу тебя сводить туда, где их принимают.
— Что это такое?
— Комиссия, которая принимает и рассматривает жало¬бы на неадекватное поведение, угрозы, домогательство и так далее. Если хочешь пожаловаться на приставания Сингер, я тебе помогу.
Джулия покачала головой:
— Свидетелей-то не было. А так получится, что я пыта¬юсь ее оговорить. Я вообще хочу забыть это, как дурной сон, если только с ее стороны не будет новых поползновений.
— Конечно, тебе самой решать. Между прочим, у меня и прошлом году был с нею конфликт, и я подал официаль- ную жалобу. Она тоже пыталась изворачиваться. Утверждала, что я ее оговариваю. Но мою жалобу приняли и внесли в ее личное дело. И знаешь, помогло. Теперь она обходит меня стороной. Не могу похвастаться обилием умных поступков, но этот считаю самым умным.
— Я бы вообще предпочла никогда больше ее не видеть. Но я подумаю над тем, что ты сказал. — Джулия виновато улыбнулась. — Прости, что испортила тебе вечер.
— С меня тоже хватит факультетских застолий. В «Стар¬баксе» мне гораздо уютнее. Особенно с тобой… Приятных тебе выходных. Захочешь поболтать — звони.
Пол открыл ей дверцу такси и помахал на прощание.
В машине Джулия достала мобильник и прочла посла¬ние Габриеля:
Держись подальше от проф. Сингер.
Не отходи от Пола — его она терпеть не может.
Будь осторожна. Г.
«Слишком мало. И слишком поздно», — с грустью по¬думала Джулия.
В квартире Габриеля она первым делом включила камин, надеясь с его помощью разогнать ледяную мглу, окутавшую сердце. Увы, камин согрел лишь воздух в гостиной. Джулии вдруг захотелось вернуться в свою «хоббитову нору», лечь и с головой накрыться одеялом. Но от реальности под одеялом не спрячешься.
Ноги сами понесли ее в спальню Габриеля, где она зажгла свет в гардеробной и принялась искать спрятанные черно¬белые фотографии. Ей хотелось проверить, не запечатлена ли на одном из снимков хищная профессор Сингер. Фото¬графии исчезли. Джулия обшарила всю гардеробную, затем осмотрела спальню и даже заглянула под кровать. Снимков нигде не было.
Теперь стены украшали картины. Две абстрактные ком¬позиции, две репродукции с известных картин эпохи Возро¬ждения, репродукция с картины Тома Томсона, прожившего недолгую, полную загадок жизнь.
Джулия стояла перед комодом, любовалась «Весной» Бот¬тичелли и наслаждалась покоем, которым веяло от всех кар¬
тин. Из пространства спальни ушла тревожность и агрессия. Потом она увидела еще одну небольшую, размером восемь на десять дюймов, картину в темной раме. На картине были изображены танцующие мужчина и женщина. Мужчина был высоким, обаятельным и властным. Он смотрел на свою партнершу, ничуть не сомневаясь, что она должна принадле¬жать только ему.
Женщина была миниатюрная, даже хрупкая. Краснея, она смотрела на пуговицы рубашки своего партнера. На ней бы¬ло красивое фиолетовое платье, которое, казалось, затмевало все прочие краски на картине…
«Откуда у него снимок нашего танца в „Лобби“? Навер¬ное, Рейчел…»
Джулия быстро поставила снимок на место и столь же быстро покинула спальню.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Габриель добросовестно играл роль почетного гостя, пока¬зывая, насколько он тронут вниманием коллег. Он учтиво улыбался, произносил любезности, но внутри у него все бур¬лило, и он с трудом сдерживался, чтобы не послать к чертям это сборище. Аппетит у него пропал, однако он заставлял се¬бя есть. Выпить ему, наоборот, очень хотелось. Удерживало лишь обещание, данное Джулии. Если она все-таки поехала к нему, а он вернется пьяным…
Если. Неудивительно, что Джулия предпочла вернуться домой. Он знал: рано или поздно такое может случиться. Вот только никак не думал, что именно этот секрет из его про¬шлого их разлучит. Он недостоин Джулии. По многим причи¬нам, которые он трусливо скрывал. Габриель даже не смел мечтать о ее любви. Разве его кто-то может полюбить? На что тогда он надеялся? На дружеские отношения, скрепленные страстью? Невзирая на тьму в его душе. Но скорее всего, он упустил и этот шанс.
Габриель очень удивился, найдя Джулию спящей на ди¬ване у него в гостиной. Еще более его удивило выражение безмятежного покоя на ее лице. Ему сразу же захотелось ее обнять или хотя бы просто коснуться. Он нагнулся и осто¬рожно погладил ее длинные шелковистые волосы, шепча ласковые итальянские слова.
Ему требовалась музыка. Красивая мелодия и слова, спо¬собные унять душевные муки. Он перебирал в памяти песни и композиции, но не мог придумать ничего более подходя щего, чем песня Гэри Жюля «Mad World». Нет, эту песню он сейчас слушать не станет. Он достаточно ее наслушался в то злополучное воскресенье.