— Бывают моменты, когда я ощущаю тебя своим ровесником. Наивным, невинным парнем.
— Неужели? — удивился Габриель. — И когда это быва- ет? Расскажи.
— Когда ты обнимаешь меня. Когда гладишь мои воло¬сы. Когда мы лежим с тобой в постели.
Странно, но от этих слов Габриель испытал не радость, а жгучую волну боли и стыда.
— Джулианна, я не смею просить тебя ни о чем. Теперь, когда тебе открылись мои жуткие стороны, ты вольна решать, хочешь ли оставаться со мной. Одно твое слово — и я на- всегда исчезну из твоей жизни и никогда не буду напоми¬нать о себе. И не бойся никакой мести с моей стороны, если ты меня отвергнешь. — Сейчас ему было достаточно того, что она не пыталась спрыгнуть с его колен. — Я знаю: у меня скверный характер. Ты справедливо упрекала меня в стремлении все держать под контролем… Но я бы никогда не сде¬лал с тобой то, что делает она. Я бы пальцем тебя не тро¬нул… нет, тронул бы, потому что иначе мне тебя невозмож но ласкать. — Говоря это, он вел большим пальцем по се запястью.
— Меня больше тревожило то, что Энн делала с то¬бой, — сказала Джулия.
— Обо мне давно уже никто не тревожился.
— Неправда. Твоя семья. И я. Еще до приезда в Торонто я каждый день думала о тебе.
Габриель осторожно поцеловал ее в губы. Джулия отве¬тила на его поцелуй.
— Я далеко не всегда был разборчив в выборе женщин. Но я никогда не издевался над ними и не мучил их. Я достав¬лял им не боль, а страстное наслаждение. Сейчас ты можешь это принять на слово. Когда-нибудь я с радостью покажу те¬бе эту сторону своей жизни. Постепенно, без спешки.
Джулия жевала щеку, подыскивая нужные слова:
— Габриель, мне тоже нужно тебе кое-что рассказать.
— Что?
— Я не настолько невинна, как ты думаешь.
— Ты что, решила меня пожалеть и наговорить на се- бя? — с раздражением спросил он.
Джулия опять закусила губу.
— Прости, Джулианна. Ты застала меня врасплох.
— У меня был парень.
— Так это для меня не новость. Ты говорила.
— Мы с ним делали… ты, наверное, понимаешь.
— Что вы с ним делали? — вырвалось у Габриеля, но он Тут же спохватился: — Не надо рассказывать. Мне этого не надо знать.
— Я не настолко невинна, как была в нашу первую встре¬чу. Я хочу сказать… у тебя обо мне идеализированное и лож¬ное представление.
Габриель снова задумался, хочет ли он услышать то, что вырвется у нее в порыве откровенности. Естественно, все эти шесть лет она не могла сидеть в башне из слоновой кости и вздыхать, мечтая о встрече с ним. Но сама мысль, что кто-то требовал от нее наслаждений, что кто-то прикасался к ней… наверное, даже лапал ее… эта мысль его бесила. Нет, не надо ему ее исповедей.
— Ты был первым, кто взял меня за руку. Первым, кто меня поцеловал, —призналась Джулия.
— И я этому рад, — сказал Габриель, осторожно целуя ей пальцы. — Я хотел бы и во всем остальном быть у тебя первым.
— Он взял не все первенство, — призналась Джулия и тут же по-детски закрыла ладонью рот.
Она не собиралась в этом признаваться.
Глагол «взял» поверг Габриеля в тихую ярость. Попадись ему это ничтожество, глотку бы разорвал. Голыми руками. Такие твари не должны жить.
— Я ждала, что ты приедешь, но ты не приезжал. Потом я окончила школу, уехала в Филадельфию учиться. Начала встречаться с одним парнем. И у нас… разное было.
— А тебе самой этого хотелось?
— Понимаешь, он был моим парнем. Он меня торопил, Требовал, чтобы я ему отдалась.
Габриель брезгливо поморщился:
— Так я и предполагал. Мерзкий манипулятор, пытавшийся тебя совратить.
— Габриель, он ничего не делал против моей воли. Он не брал меня силой.
Какое-то время Габриель размышлял. «Ревность… Госпо¬ди, представить, что еще чьи-то губы целовали ее, чьи-то руки обнимали ее, ласкали… а может, грубо щупали? Ее бо¬жественное тело…»
— Понимаю, что не имею права спрашивать, и все-таки спрошу: ты его любила?
— Нет.
Теперь Габриель возликовал.
— Джулианна, это самое страшное. Если ты ко мне ни чего не чувствуешь, не дотрагивайся до меня и не позволяй мне дотрагиваться до тебя. Ты просила дать тебе обещание, Я дал. Теперь хочу получить твое обещание. — (Джулия удив ленно моргала.) — Я знаю свои способности обольстителя До сих пор я старался сдерживаться. И все же я торопил со бытия. Это не раз ставило тебя в неловкое положение. Мне бы очень не хотелось услышать, что наши отношения в чем то развивались под моим давлением..
— Хорошо, Габриель. Я даю тебе такое обещание.
Он нежно поцеловал ее в лоб.
— Джулианна, а почему ты не позволяешь называть себя
Беатриче?
— Мне тогда было очень обидно, что ты даже не спро сил, как меня зовут.
— Я хочу большего, чем знать твое настоящее имя. Я хочу узнать настоящую тебя. — (Она улыбнулась.) — Скажи, я те¬бе по-прежнему нужен? Или ты бы хотела освободиться от меня? — спросил он, стараясь говорить спокойно.
— Представь себе, ты мне по-прежнему нужен.
Габриель снова поцеловал ее, потом осторожно спустил
на пол и повел в кухню. На стойке бара для завтраков Джу¬лия увидела большой серебряный поднос с крышкой. Лука¬во улыбаясь, Габриель пододвинул ей поднос.
— Домашний яблочный пирог, — объявил он, торжест¬венно поднимая крышку.
— Пирог?
— Да. Ты говорила, что тебе никогда не пекли пирогов. Теперь эта досаднейшая оплошность исправлена.
Джулия недоверчиво разглядывала пирог, словно это был искусный муляж в витрине кондитерской.
— Ты сам его испек?
— К сожалению, нет. Попросил свою экономку. Тебе нравится?
— То есть ты попросил эту женщину специально для ме¬ня испечь пирог?
— Да. А что тебя так удивляет? Я надеялся, ты и меня угостишь. Но если ты намерена все съесть сама… — усмех¬нулся он.
Джулия закрыла глаза.
— Джулианна, что-то не так?
Она не отвечала.
— Помнишь, ты рассказывала, как тебе хотелось домаш¬него пирога? Когда я узнал, как ты росла в Сент-Луисе… я подумал…
Габриель смешался, не понимая, почему его сюрприз так странно на нее подействовал. По вздрагивающим плечам он понял, что Джулия плачет. Беззвучно.
— Джулия, что случилось? — Он обошел вокруг стойки и осторожно обнял ее за плечи. — Я тебя чем-то обидел?
— Нет.
— Может, этот пирог заставил тебя вспомнить не самые приятные времена?
— Ты все замечательно придумал. — Джулия шмыгнула носом и вытерла слезы. — Просто никто никогда не думал, что мне может чего-то хотеться. Мать мои просьбы злили… Да, ты мне сразу сказал, что меня ждет подарок.
— Я не хотел тебя расстраивать. Искренне думал, что ты обрадуешься.
— Вот я и радуюсь. От радости иногда тоже плачут.
Габриель обнял ее.
— Хоть я и не сам делал этот пирог, надеюсь, ты не отка¬жешь мне в удовольствии тебя покормить. — Он отрезал большой кусок пирога, положил на тарелку. Джулия с готов¬ностью открыла рот и почти мгновенно проглотила первую порцию.
— Потрясающий пирог! — восторженно сказала она, успевая жевать и говорить.
— Обязательно скажу экономке, что тебе понравилось.
— Даже не знала, что у тебя есть экономка.
— Приходит дважды в неделю.
— Она тебе готовит?
— Иногда. Бывает, накатит, захочется домашней, а не ресторанной еды. — Он смахнул крошку с ее носа. — Это рецепт ее бабушки. Уж не знаю, как у нее получается такая рассыпчатая корочка.
— А тебе самому совсем не хочется пирога?
— Я сыт тем, что смотрю на тебя, — пошутил Габриель. — Но пирог — это так, десерт. Я бы с удовольствием пригото¬вил тебе настоящий обед.
— Для настоящего обеда поздновато, но ты можешь ис¬править положение. Мой отец почему-то любит есть яблоч¬ный пирог с кусочком сыра. Я бы тоже не отказалась.
Габриеля немного озадачило такое сочетание, однако ом тут же пошел к холодильнику и извлек внушительную голов ку вермонтского чеддера.
— Потрясающе! — захлопала в ладоши Джулия.