— И зачем оно есть? — устало спросил я.
— Как зачем? Мир держит.
Я равнодушно кивнул.
— Точно тебе говорю, у нас так многие считают, — Алиса смотрела вниз. — Мир стал разваливаться, по швам расползаться. А в щели разная пакость полезла, из подмирья. Из преисподней, если кто из Рыбинска простых слов не понимает. И вот в тех местах, где швы особенно разошлись, построили кольца — чтобы стягивали сущее.
— Почему же не стягивают?
— Как это не стягивают? Стягивают. Если бы они не стягивали, знаешь, что тут было бы? Построили кольца, но все равно совсем не удержали — планету затрясло от расползания, а там и Вода… Ну, ты знаешь. Но если бы не это вот Нижнее Метро — все бы уже давно на куски распалось. Так вот. Оно, между прочим, теплое.
Алиса указала вниз.
— А рукам хорошо, если попробовать, ладно, потом покажу. Пойдём, почти уже пришли.
Алиса захлопнула люк, и я почувствовал, что стало хуже. Свет исчез, его стало гораздо меньше. Мы двинулись по коридору.
Не знаю. Предчувствие, что ли? Алиса была веселой. Почти все наше путешествие. Веселой, беззаботной, в некоторых местах даже как-то слишком. А здесь…
Она подотстала. Немного, всего на полшага. Обычно всегда впереди, ну, или вровень, а теперь вот сместилась, почти за спину мне.
Улыбаться перестала. У Алисы красивая улыбка, я говорил уже. И смеялась она всегда. А здесь улыбка растаяла, лицо сделалось серьезное и злое.
Алиса боялась.
Причем сильно — кулаки сжались, нижнюю губу прикусила.
И я испугался. На Папу взглянул, ничего, тихий. Да и вообще никакой опасности вроде, коридор…
Очень захотелось снять с плеча карабин, не стал этого делать. Посмотрим…
— Зачем столько коридоров? — недовольно пробурчал я. — Коридор на коридоре…
— Ну да… — Алиса всё-таки улыбнулась, но плохо, страшно как-то. — Это чтобы…
Зачем были нужны кривые коридоры, я так и не узнал. Поворот.
Алиса отстала ещё на шаг. Я испугался уже серьезно, так, с мурашками по шее. Но удержался.
Сделал шаг.
Ожидал чего угодно. Шахтёра, жреца, водолея, не знаю, готов был кинуться к правой стене, выхватить секиру, и в брюхо ему, в брюхо…
Никого.
Коридор за поворотом был длинный, дверь в конце. Тоже с кнопочным замком. Все. Больше ничего. Я вдруг совершенно ясно понял, что никаких невест здесь не будет. Точно. И это меня разозлило. Всегда злишься, когда исчезает надежда.
Зачем она тогда меня сюда притащила?
Вопрос.
— Пусто тут у вас как-то, — сказал я, стараясь выдержать беззаботный голос.
— Пусто… — равнодушно согласилась Алиса.
Мы двинулись к двери. Я подошёл первым.
— Все… — выдохнула за спиной Алиса. — Надо набрать две семерки…
Все-таки я быстр. Скорость — вот залог жизненного успеха, мгновение — и карабин смотрел Алисе в лоб.
Алиса отпрыгнула.
— Ты что? Убери…
Но я не убрал, напротив, напустил на лицо решимости. Чтобы не сомневалась, что выстрелю.
— Зачем…
— Что происходит? — поинтересовался я как можно спокойнее. — Что здесь происходит?
— Ничего, мы идём…
Я пнул стену. Звук получился неожиданно громкий. Алиса вздрогнула.
— Ты неплохо держалась, — я пнул стену ещё. — Вот до этого коридора. Ты же посинела вся от страха! А ты радоваться должна — домой ведь возвращаешься. А?
— Я…
— Не врать! Не врать, сказал!
Я шагнул к ней, стволом карабина почти в переносицу. Алиса окаменела. Смотрела в пол.
— Ну?!
— Это…
— Не стесняйся, — улыбнулся я. — Здесь все свои.
— Там… — Алиса кивнула на дверь. — Там…
— Ну что там? — нетерпеливо спросил я.
— Там все мертвые.
Неприятно. Глупо. Думал найти невесту, а там все мертвые. Мертвая невеста. Повезло. Как всегда. Дурацкий поход, надо было дома оставаться, все бы жили, Гомер…
— Мертвые?
Алиса кивнула. Я опустил оружие.
— Мертвые… — прошептала Алиса. — Я боялась… Я вернулась, а они все…
Она вернулась, а они уже мертвые. Бывает.
— Они там… — Алиса кивнула на дверь. — Сидят… И лежат… Как живые. Я испугалась…
Ну да, она испугалась. Они здесь все пугливые. В Москве. От ветерка трепещут. Хотя если умерли уже давно, то есть чего опасаться, конечно.
— Я зачем нужен?
Алиса подняла глаза. И вправду напугана, такое трудно подделать.
— Посмотреть…
— На что посмотреть? — продолжал я осторожничать, хотя мне её уже жалко сделалось, понимал я её. — Я что, мертвечины мало видел?