Пить хотелось. Но я терпел, набирался злости, невидимое препятствие наполняло меня злобой, я пытался продавиться через эту злобу и ускорял шаги. Стал замечать, что кроме того, что не пускает вперёд, так ещё и вбок заворачивает, к трубе. Причем из-за этого притяжения я кривился, нагрузка на левую ногу возрастала, так что я даже вопреки собственным правилам перевесил карабин с левого плеча на правое.
Услышал шаги. Алиса торопливо догоняла. Видимо, в её костюме тоже присутствовали металлические детали, потому что её тоже тянуло к трубе, во всяком случае, шагала она криво, виляла, словно пьяных вишен облопалась.
— Погоди, — попросила Алиса.
Я остановился. Алиса привалилась к стене, дышала тяжело, на носу вздрагивала капля пота.
— Погоди… Сюда подойди.
— Зачем?
— Надо.
Я вернулся к Алисе, отметив, что возвращаться назад гораздо легче, как с невысокой горки сбегаешь, да ещё и в спину тебя точно подталкивают.
— Что?
Алиса указала пальцем.
Внутренняя труба не лежала на полу туннеля, а располагалась на толстых железных фермах, так что между полом и нижней частью трубы возникало пустое пространство.
— Там, — Алиса указала в эту самую пустоту.
— Что там? — спросил я.
— Левые слезы. Правые по эту сторону. А левые там. Это очень полезные… Можно из них делать… заряды для мазера. Или электростанцию маленькую, я рассказывала. Надо собрать…
— Кто электростанцию-то делать будет? — ухмыльнулся я. — Никого не осталось…
— Все равно. Обменять можно. Они ценятся…
Ценятся. Электростанция. Полезные вещи. Я подумал немножко и пришёл к выводу, что не стоит пренебрегать ценными вещами. Кто его знает, может, домой вернуться получится. Потом на самом деле на что-нибудь обменяю.
На невесту.
— Как их доставать? — спросил я.
— Надо лезть.
— Я не полезу…
Алиса опустилась на живот и поползла под трубу. Исчезла. Я ждал. Меня тоже влекло к трубе, железа много, наверное, на самом деле эта труба что-то стягивает.
— Эй, — позвал я. — Ты скоро?
Алиса не появлялась. Я опустился на колени. Под трубой было темно. Мрак. Алисы не видно.
— Ну? — позвал я. — Ползешь?
Алиса не ползла. Вообще не показывалась. Это мне уже перестало нравиться. Одно дело битва лицом к лицу, другое — в узком пространстве.
— Сейчас стрельну, — сказал я. — Если ты не вылезешь, я буду стрелять!
— Да не дергайся, — отозвалась Алиса. — Головой ударилась, потерялась. Смотри зато.
Алиса протянула ладонь. Левые слезы на самом деле были похожи на слезы. Вытянутые железные шарики. Много.
— Держи, — она ссыпала мне в руку слезы. — Они вроде как удачу приносят.
— Удачу?
— Ага. А перед грозой жужжат. Можно ожерелье сделать.
— Зачем мне ожерелье?
— Не тебе, балда, а твоей рыбоедихе. Подружке то есть. Ожерелье ей свяжешь. Она у тебя в Рыбинске сразу самая красивая станет. Будете сидеть где-нибудь в болоте, бычков трескать да радоваться. Хорошо?
Я не ответил. Спрятал слезы в карман.
— Да… — грустно сказала Алиса. — А я не знаю даже, что мне делать…
— Ничего. Выберемся на поверхность, найдешь людей с соседнего убежища. Да все в порядке будет. Нам идти надо.
Мы продолжили путь. Заболела шея. Оттого, что я пытался продвинуть вперёд голову. И ноги. Мышцы на бедрах заболели, заныли, причем как-то все, а не только мелкие. Мне казалось, что я не просто шёл, а толкал перед собой здоровенный металлический шар. И чем дальше я толкал этот самый шар, тем тяжелее он становился.
Но я упрямился. Продавливался и продавливался. Когда вытягивал руки вперёд, пальцы не встречали никакого препятствия. Но стоило сделать шаг, как я это препятствие начинал чувствовать. Шагал как сквозь землю.
Алиса что-то хрипела у меня за спиной. Я начинал подумывать о возвращении. Вернемся, закроемся в одной из комнат, переждём. Как-нибудь…
— Вернуться не получится, — Алиса перехватила мои мысли. — я тебя предупреждала…
— Почему не получится?
Я остановился и тут же почувствовал, как меня начинает сдвигать обратно.
— Не получится, — выдохнула Алиса. — Это… В этом увязаешь. Пройти можно только в одну сторону… Если мы назад отправимся, будет все то же самое… Последние силы потратим…