Я поморщился. Нет, всё-таки Гомер прав был. Насчет тутошней жизни. Не жизнь тут. Уходить надо. Дорогу запомнил. Вернусь домой.
— Это так бывает, — рассказывала Алиса. — Кто-то исчезает, ненадолго, на пару дней. Возвращается, говорит, что заблудился. А через месяц люди начинают пропадать. Про трубы детям рассказывают, чтобы они без дела не болтались. Шнырь считает, что это женщина, а это и мужчиной может быть. Кем угодно. Если оно пришло, то все уже. Ты думаешь, почему козы перестали доиться?
— Помочь нельзя?
Алиса пожала плечами.
— Не знаю, — сказала она. — Ты же видел, что у нас было… Скорее всего, они уже все мертвы. Вот тебе и ответы, Дэв.
— Какие ответы?
— Такие. Почему бронедверь открыли. Свой потому что пришёл. А мне повезло, я гуляла в то время…
Алиса хмыкнула.
— Они меня все время ругали за то, что я гуляла, а вот… Жизнь мне спасло.
Алиса поежилась.
— А дети? — спросил я.
— А что дети?
Я поглядел на Шныря. Мелкий ещё, расти и расти. Тощий, грязный, куртка с дырьями, блох килограмм, наверное.
— А что дети? — нервно повторила Алиса. — Что мы тут можем?
— Зачем ей дети?
Алиса пожала плечами.
— Откуда я знаю?! Зачем…
Она с силой терла ладони.
— Знаешь, никто никогда навок вживую не видел. Как они выглядят, тоже неизвестно. Находят разоренные семьи, вот и все. Один только раз…
Я вдруг подумал, что мы сидим на открытом пространстве. Слишком долго. Слишком хорошая цель.
— Надо в дом вернуться, — сказал я. — Эй, Шнырь, пойдём.
Мы вернулись в срезанный дом, поднялись до третьего уровня, велели пацану ждать, а сами пошагали наверх, за снаряжением. Через пять пролетов возобновили разговор.
— Один только раз, — шепотом рассказывала Алиса. — Девочка сбежала, смогла кое-что рассказать. Навка, она не убивает.
— Почему?
— Она просто детей любит. Не в том смысле, что питается
ими, нет. Она их держит в каком-нибудь месте, кормит, играет с ними, она как мама… Пока они не вырастают. И только потом…
— Понятно, — перебил я. — И только потом понятно. Надо им помочь.
— Как? Мы даже не знаем, где это все произошло…
— Шнырь покажет.
— Если дорогу запомнил…
— И что ты предлагаешь?! — крикнул я. — Вот так все бросить? Сдаться?! Давай, сдавайся! А я не буду. Меня какой-то навкой не испугаешь, я не такое видел!
Я ударил кулаком в стену, бетон загудел.
— Я пойду с ним, — я указал пальцем вниз. — Ты как хочешь…
Вполне возможно, что шанс спасти детей ещё оставался. Возможно, что и других найдём. Если навка их не сразу убивает, то ещё успеем отыскать, вполне успеем. А потом…
В голове у меня уже строились планы. Убью навку. Займу убежище. Схожу за своими — за Ноем, Старой Шурой. Станем жить здесь. Конечно, погани здесь больше гораздо, но и жизнь сытнее. Помидоры! Тыквы! Потом можно будет с другими убежищами объединиться, выйти за Кольцо, перебить рейдеров…
— Погоди, — догнала меня Алиса.
— Ну что? — не останавливаясь спросил я.
— Погоди, я сказать хотела.
— Говори.
Я шагал вверх. Через две ступеньки.
— Насчет невест. Я это… Пошутила. Просто… Ну, тут у нас шутки такие дурацкие, ты извини…
— Извиняю.
А я действительно не держал зла. Только так и не понял, чем все это закончиться должно было.
— Про этого, Шныря. Я согласна.
— Что согласна?
— С тобой согласна. Давай ему поможем, все как ты скажешь.
— С чего это?
— Да так А что? Теперь я это, одна совсем… Ладно, поищем эту йому. Только это…
— Что?
— Ты за ним приглядывай.
— Почему? — не понял я.
Алиса промолчала. Вот не люблю, когда паузы устраивают специальные.
— Пацаненок странный, тебе не показалось?
— Да нет… Испуганный.
Я поглядел на Шныря. Шнырь больше не выглядел испуганно. Дразнил Папу прутом, хихикал.
— Испуганный? — усмехнулась Алиса. — По-моему…
Сама как-то особо не испугана. Весь клан у неё перебили, а она вполне себе скоренько в себя вернулась. Да и я хорош. Я вдруг вспомнил, что давно не читал тропарей просто так, для души, не размышлял на правильные темы, не каялся и не подкручивал винты вериг. Укатал меня этот городок, укатал, душа портиться стала. Гомер бы не одобрил.
Ладно. Я дал себе слово, что как только вот разберусь со всем этим, так сразу совершу что-нибудь душеспасительное.
— Может, конечно, и испуганный, — согласилась Алиса. — Столько кругом разного, путаться в три года отучаешься. Но он… Он сказал, что живет на улице Рубеля. И рядом там…