А у третьего вообще арбалет. Большой такой, и тоже в меня метит.
Проследили, значит, не зря казалось.
Быстро обошли сбоку, так что мне пришлось повернуться к домику и лазу спиной.
Так.
Лопата. В левой руке. Ближайшему в переносицу — забрало у него открыто, и сразу же кинуться вперёд, выхватить оружие и, прикрываясь телом, положить остальных. Слишком много «но». От лопаты легко увернуться. Без замаха швырнуть не получится, а уже на замахе настоящий боец сместится, и я промажу. Потом убитый может упасть назад, подставив меня тем самым под огонь. Да и вообще, судя по всему, эти мужики своё дело знали, расположились не крутом, как сделали бы дурни, а галкой — один чуть впереди, двое по бокам. Напасть не получится.
А Шнырь предусмотрительно отбежал в сторонку.
Ничего. Я не мог сделать ничего, даже убежать. Местность открытая, можно, конечно, прятаться за дубами. Все равно не скрыться. От штурмовых винтовок, да ещё в умелых руках.
Попался.
Убивать меня явно не собирались, но, как я успел убедиться, ничего положительного в этом обстоятельстве могло и не быть. Пленных тут есть где использовать, я уже понял.
— Сидеть, — велел тот, что стоял чуть спереди.
— Лучше сядь, — крикнул издалека Шнырь. — Они стрелять станут, точно станут.
Я опустился на колени. В том, что эти станут стрелять, я не сомневался.
— Это он? — спросил первый, старший, и, видимо, по этой причине вооруженный арбалетом.
— Он-он, — подтвердил Шнырь.
— Ясно. Давай лопату.
Я осторожно, двумя пальцами за рукоятку, кинул лопату, до старшего она не долетела, наверное, метр, воткнулась в землю.
Никто не пошевелился. Они знали, насколько я могу быть опасен. Откуда-то.
— И что дальше? — спросил я. — Долго мне вот так стоять? До третьей Воды?
— Молчи, а то убью, — сказал старший.
Я замолчал.
А долго стоять мне не пришлось. Я вдруг увидел, как исказились лица этих троих. Отвращением, ужасом, ненавистью, у каждого по три выражения. И увидел, как стволы обрезов поползли вверх от моей головы, они целились уже не в меня, я догадался, что из укрытия показалась Алиса.
Время. Удобное. Внимание разделилось на два объекта, этим следовало воспользоваться. Я поймал взглядом лопату. Расстояние прыжка, я верно все рассчитал.
И тут старший выстрелил из арбалета. Зазубренный, похожий на гарпун болт прорвал воздух у меня над головой, за ним со свистом протянулся линь. Я прыгнул в сторону, затем к лопате.
— Не стрелять! — рявкнул старший.
Но они уже сбились. Тот, кто оказался ближе ко мне, выстрелил. Дробь расковыряла землю прямо передо мной. Старший вдруг дернулся и упал, арбалет вывернуло из рук, и он отлетел куда-то в сторону, я успел заметить, что линь пристегнут карабином к широкому и толстому ремню на поясе старшего.
Тот, кто стрелял, принялся стаскивать с правого плеча винтовку, а с правого плеча стаскивать её ой как неудобно, говорил же вам Гомер…
Третий стоял с открытым ртом, потерялся. Ненадолго, сейчас очнется.
Я подхватил лопату, оттолкнулся, прыгнул, левым плечом вперёд, уронил стрелка. Успел взглянуть на другого.
Мне думалось, что сейчас он должен прийти на помощь своему товарищу, но я обнаружил совсем другое — он подбежал к своему старшему, и теперь они вместе влеклись по земле. Алиса тащила их вниз.
Стрелок не успел отпустить винтовку, правая рука запуталась в ремне, он действовал левой. Перехватил за запястье и старался вывернуть лопату. Хватка у него была необыкновенная, рука как в тиски попала, кроме того, он весьма успешно пережимал пальцами сухожилия.
Я сидел сверху, но он был крупнее и сильнее, долго удерживать такого мишку не получилось бы, поэтому я чуть откинулся, ударил его локтем в лицо, перехватил лопату и приставил почти вплотную к горлу. Навалился всем телом, стараясь продавить его левую.
Здоровый мужик. Сопротивлялся мощно. Но я давил и давил, приближал лезвие.
— Нет! — крикнул Шнырь. — Не надо!
Сантиметр. До сонной артерии, не больше. А потом разберусь с остальными, молодец, Алиса, хорошо их внимание отвлекла.
В глаза смотрел. Стрелку. Постепенно сила гасла в них, желание сопротивляться отступало, мозг заливала тупая покорность, ещё немного — и все.
Подбежал Шнырь. Схватил меня за шею.
— Не надо! — кричал он. — Не надо, мы хорошие! Это она! Она! Ты погляди! Погляди!
Когда глаза стрелка почти уже погасли, растворившись в моей ярости, я всё-таки поглядел.
Старший и тот другой уже поднялись на ноги и теперь вместе держали линь. И все равно, он продолжал толчками втягиваться в лаз.