— Кровью пахнет, — угрюмо сообщил Тайтэнд и посмотрел назад.
Квоттербек закусил губу.
— Может, плевать? — неуверенно предложил Тайт.
— Там никого, кроме Эбы, — сказал Лайнмен, на секунду переключив шилдкавер в тепловой режим.
— Раннинг, вернись и проверь, — приказал Квоттербек. — Лайнмен, прикрой его, а мы забираем Солнце и идём дальше. Догоните. Полчаса вам на исполнение.
Я развернулся и рванул по тропинке так быстро, что птицы не успевали взлетать. Позади меня начал располагаться и прогревать бронированный доспех Лайнмен, который обязан был отследить все мои перемещения и предотвратить любую атаку.
Я бежал быстрой рысью, низко пригнувшись к земле, и думал, что это несправедливо — Квоттербеку чутьё на биотоки, Тайту нюх, Лайнмену тепловое зрение… а мне что? Ноги и легкие. А ещё, как заметил ночью Квоттербек, приметная фиолетовая раскраска, от которой никакого толку…
Это потом я узнал, что апгрейд по цвету — это уступка и подачка нам же, Игрокам, чтобы не путались, как команды самых первых сезонов.
Я был готов ко всему, поэтому даже нож расчехлил, а застал самую мирную картину — Эба сидела под кустом и ела тонкую сухую лепешку. Теперь и я чуял кровь, но не мог понять, где источник. Раненой Эба не выглядела. Она выглядела беспечной и глупой.
Завидев меня, обрадовалась и заплескала руками, а я стоял над ней как дурак, в боевой стойке и с ножом наизготовку.
— Иди домой, — как можно суровее сказал я Эбе, а она в ответ подскочила на своих коротеньких ножках и расправила намотанные на ней тряпки. Телосложение у неё было странным — сильно выпуклым посередине, на тоненьких косточках.
Лужа остро пахнущей крови оказалась прямо под ней, в ней она и стояла, переступая босыми ногами.
Пришлось достать аптечку. Я мысленно отсчитывал отведенное мне Квоттербеком время и торопился. В аптечке у меня был коллагеновый заменитель крови и пакетик с искусственными универсальными тканями. Оставалось найти, куда впихнуть эти медикаменты, и догонять своих.
— Где рана? — спросил я у Эбы.
Эба воззрилась на меня.
Видимо, специалистом в нашем языке она не являлась.
— Болит где?
— Болит, — жалобно сказала Эба и добавила: — Я вылечусь.
У меня ум за разум зашел от общения с этим существом, поэтому в полном отчаянии я перевел передатчик на волну Лайнмена и признался, что мои действия зашли в тупик.
— Плохо понимает и говорит? — переспросил Лайнмен. — Много крови?
Я спихнул Эбу с лужи, посмотрел:
— Много. Рана где-то под тряпками, но она не показывает, а трогать её я не собираюсь.
— Возвращайся, что ли… — неуверенно сказал Лайн. — Никого вокруг вас я не вижу, доберется домой сама.
Я отключил волну и повернулся к Эбе, чтобы ещё раз отправить её домой, но тут её маленькое личико скорчилось и посерело. Она раскрыла рот и завопила так, что мне вспомнился ревун «Доброго».
Мои нервы сдали окончательно, я схватил эту Эбу в охапку и кинулся с ней назад по тропинке. Больше всего мне хотелось, чтобы Квоттербек сам увидел и оценил масштабы катастрофы и заодно сказал, что с этим делать.
Эба была совсем легкой, но какой-то разбалансированной — посередине плотной и надутой, а по бокам брыкающейся. Она попеременно то выла, то молчала и дышала наподобие нашего Лайна, и рукав моей куртки вымок в её крови.
За меня она держалась по-беличьи цепко и удержалась бы, даже если бы я отпустил руки.
— Раннинг, что там у тебя? — заранее забеспокоился Лайнмен, и ему было о чем волноваться — я выскочил перед ним с орущей Эбой на руках, растерянный и взъерошенный.
— Эта штука умирает, — сказал я. — Если её там бросить, она умрет совсем.
Лайнмен долго смотрел на Эбу в нерешительности, а потом взвалил «Иглу» на плечи.
— Да уж, — только и сказал он.
Мы нагнали Квоттербека и Тайтэнда ровно через тридцать одну минуту после того, как был отдан приказ. Они остановились на границе с лесом — не таким, как возле селения, а древним, темным, с плотной грозовой кроной.
— Раннинг! — ахнул Тайтэнд, завидев нас. Он даже про Солнце забыл, так и оставил его на траве.
Квоттербек остановил его жестом и подошёл ближе. Несколько секунд он смотрел в лицо Эбы — та лежала с закрытыми глазами и держалась за мой рукав побелевшими пальцами. Потом он повернулся и задумчивым взглядом окинул лес.
— Тайтэнд, поищи укрытие.
— Заберите её у меня, — выдохнул я. Мне казалось, что из меня вытянута вся моя сила, что я истощен и обнулен, и потому злился на глупую Эбу, из рук которой нельзя, по-хорошему, брать даже оружие.