— Вот почему нельзя напрямик идти? — Он достал карту. — Гораздо ближе ведь получится, вот так. Нет, придумали какие-то зигзаги. Зачем на север, а?
— Вдоль кольца всегда удобнее пробираться. И заблудиться сложнее.
— В Москве вообще заблудиться нельзя, это не Старые Блевотины. Тут либо кольца, либо проспекты… А, что тебе говорить…
Курок собрался произнести ещё что-то, но не получилось, чихнул от пыли, резко вдохнул, несколько пушинок ворвались в легкие. Курок замер. Лицо покраснело, затем посиреневело.
Он закашлялся, сильно и неприятно, я попробовал похлопать по спине, но Курок отодвинулся, не любит, когда до него дотрагиваются. Частый недуг среди наших — это оттого, что под землёй живем. Подземность на психику сильно действует, да и не на психику — вон, шахтёров вспомни.
— Готов, — сказал уныло Курок. — Теперь она внутри вырастет.
— Кто вырастет? — не понял я.
— Выдра. Знаешь, почему это выдрой-то называется?
Я не знал.
— Ясно, — покачал головой Курок. — Счастливчик… Сейчас я тебе объясню. Вот такая штука в горло попадает, потом в желудок лезет, сидит, откармливается. Потом распространяется, больше становится, а потом все и выдирает.
— Что все? — спросил я.
— Кишки, — Курок достал красную коробочку. — Всякий знает, что выдрин пух нельзя вдыхать…
Курок вытряхнул на ладонь капсулу, глотать не стал, обратно спрятал.
— Придется теперь на Вышку топать, — сказал он. — Только там мне помогут, только там. На Вышке есть умельцы-живорезы — пузо разнимут, личинки… то есть пушинки вытащат и чревеса тебе промоют марганцовкой…
Курок огляделся.
— Вышка там. Надо срочно пожрать. Знаешь, раньше была поговорка — заморить червяка. Мне требуется срочно заморить червячков, пока они меня самого не заморили…
— Может, тогда…
— Это шутка, — Курок расхохотался. — Шутка. Этого пуха надо здорово наглотаться, чтобы выдра внутри поселилась. Килограмм слопать, не меньше. Давай пожрем, а? А то внутри как-то екает…
Он прав, пора пожевать.
— Ладно, — согласился я. — Давай перекусим.
Курок тут же достал кружку, кинул в неё пищевой кубик, залил водой. Обед. Здесь у них все так — завтрак, обед, ужин, порядок — цивилизация. Там, у себя, я ел, когда получится. Кролика прибьешь — и сыт на два дня, карася прожуешь — и жизнь хороша. Здесь все по-другому, регулярно. Каждый день обязательный витаминный бульон, чтобы энергия повышалась и чтоб с желудком проблем не возникало. Каждое утро белковая скрутка — для тонуса мышц. Иногда я, конечно, жарю крысу или кабана, чтобы не забывать настоящую еду. Кубик, конечно, полезная штука, удобная опять же, но все равно не мясо. И даже не макароны.
В кружке забурлило, Пошёл пар, Курок понюхал воздух, облизнулся, сунул кружку мне.
— Ешь, давай, — кивнул Курок. — По правилам на обед отпускается двадцать минут, это если без компота.
Он постучал по часам грязным ногтем. Часы — тоже штука полезная, хотя я и по солнцу неплохо определяюсь, но с часами удобнее. Единственный минус — тикают, а у погани чрезвычайно тонкий слух.
— Сегодня рыбный суп, — сказал Курок. — То есть из сушеных головастиков. Очень, очень питательный.
В питательности супа я не сомневался, смущали головастики. Конечно, Курок врал, не головастики, рыба, правда, рыба у нас приключается разная. Однажды мы с Шнырем отправились на рыбалку. Почти три часа ползли по тесным трубам, вниз, на двести метров. Выбрались к реке — в широченной трубе катился мощный поток, мы повисли над ним в железной люльке, погасили большой свет и зажгли карбидные лампочки, прилаженные к шлемам. Шнырь достал короткие удочки, и мы опустили в воду крючки с бриллиантами. Клев начался почти сразу, и за полчаса сумеречной ловли мы натягали почти по пуду на каждого. Рыба, правда, попадалась необычная — безглазые прозрачные сомы, с неожиданно красными плавниками, с короткими щупальцами вокруг рта, с острым, как бритва, хвостом. Но на вкус они оказались, кстати, вполне ничего, главное, про вид не вспоминать. Головастики…
Головастики почти как лягушки, есть можно.
Курок навертел супа и себе, мы чокнулись по древнему человеческому обычаю, накрошили в кружки кукурузных сухарей и принялись есть. Привлеченный запахом еды, очнулся Папа, я сунул ему сушеную рыбью голову.
Я ел спокойно, медленно, чтобы усваивалось, Курок болтал и плевался косточками:
— Чужак добрался до библиотеки, на карте она обведена кружком. В библиотеке живет один хмырь, его Ткач зовут. Вполне может…