Вполне может быть, что этот самый Ткач что-то знает. Про чужих, про спутники, вот уж не думал, что когда-нибудь буду иметь дело со спутниками.
— Они ещё тогда рассорились, я маленький был, хомячков разводил. А может, вообще ещё не был, не помню. Тогда плохо жилось, жрецы расплодились, прямо так и лезли, так и лезли, из вентиляции высовывались, все только и делали, что отбивались. Мы, кстати, тогда ещё не на Варшавской жили, а в трубе какой-то, не знаю. Все со жрецами воевали, а этот Ткач не хотел, говорил, что это бесполезное занятие, надо по-другому. И книжки все читал, те ещё, старинные. Ну, его и выгнали.
Курок захрустел сухарями.
— Ткач ушёл, а потом вернулся и показал дорогу на Варшавскую, мы туда и переселились. С тех пор его все уважать очень стали, но он все равно не вернулся. Стал жить сам по себе. Тут, в библиотеке.
Курок показал кружкой.
— Этот Ткач — ещё вонючее Япета, я его один раз видел. Он книжки читает, бродит туда-сюда, календари ищет, вынюхивает… Разгадать хочет.
— Что разгадать?
Курок повертел пальцем вокруг.
— Все. Про все то есть. Поэтому Япет его и не любит.
— Не любит?
— Угу, — кивнул Курок. — Япет про то, как сейчас, думает. Как помидоры зреют, как кабанятина коптится. А Ткач про то, как потом. Прозирает грядущее.
Курок расхохотался.
— Сначала прозирает грядущее, потом его же просирает! Так вот, Ткач как-то в очередной раз прозрел грядущее и явился к Япету с советами, как очистить пространства, а Япету советы не нужны, вот они и поссорились. И даже подрались, Ткач нашего за бороденку оттаскал, да.
— А как же Поход на Запад? — перебил я. — Япет же собирался разведывать…
— А, — Курок махнул рукой. — Я про этот Поход всю жизнь слышу. Собираются, собираются, да никак не соберутся. С кем в поход-то идти?
Курок поморщился.
— Запад — это тебе не тут, это круть. Чуть зазевался — и все, суши ногти. Да сам увидишь…
Курок замолчал, болтал кружку.
— Кстати, вполне может быть, что Ткач нам чего и подскажет, опытный чумарез. Только сумасшедший. Если жив, конечно, его года четыре уже не было видно, а ходить к нему Япет запретил.
— Почему?
— Чтобы умы не смущать.
— Как это? — не понял я.
— Ну… — Курок почесал подбородок. — Я не очень хорошо знаю… Короче, этот Ткач, он очень много читал. Не просто много, а очень много. Четыре книжки в день. Вот он читал-читал, читал-читал и сдернулся. Он вдруг понял, что все решают герои.
— Кто-кто?
— Герои. Ну, герои. Такие простые сверхличности, как ты, как я.
Курок хохотнул.
— Как?
— Герои, — повторил Курок. — Они все решают. Вот смотри. Живет какой-нибудь там народец, рыбу ловит, корову доит, а тут чудище. И давай это чудище жрать мужиков, а девок в пещеру таскать с паскудными целями. Никто ничего не может, все только стонут и лбами стукаются. Короче, все, тупик, кажется — и вдруг бац, Беовульф приехал.
— Кто? — спросил я.
— Беовульф, кто ещё.
Курок почесался, отхлебнул бульону.
— Беовульф — это дядька такой беспощадный. Приехал — и раз-два, разобрался с пакостью по-быстрому. А потом ещё дракона зарубал, ну, короче, времени даром не терял. Старинная история, достоверная. И в другие времена тоже очень похоже все происходило — герои всегда проблемы решали. Вот Ткач и решил, что у нас то же должно быть. То есть должен появиться такой вот герой, который положит предел этому всему.
— Как именно положит?
— Ну, не знаю, — Курок икнул. — Например, так. Герой проникнет на Запад — и выяснит, как именно.
Я поглядел на него.
Рожа у Курка была прыщавая и оплывшая, как он жив до сих пор с такой рожей? И с такими космами.
Курок рассказывал дальше:
— Япету не нужно, чтобы народ на Запад сигал, ему не нужны герои, ему нужны твердые выживатели. К тому же…
Курок поморщился.
— Этот Ткач все эти свои идеи не просто так рассказывал, а с призывами. Ну, у нас человек пять понаслушались — и на Запад двинули. Никто их с тех пор не видел. Вот Япет и рассвирепел. Велел Ткача не пускать и самим к нему не ходить. Ясно?
— Вполне. Но нас не отправили на Запад. Тот не Япет. Значит…
— Значит… Ничего это не значит! Бросок на Запад, как же. — Курок поболтал кружку. — Ты вот собираешься спасать мир? Собираешься, знаю. Все собираются. Только никак не соберутся.
— А ты?
— Само собой. А почему нет? Почему не я? Кто-то же должен положить предел всему этому безобразию? Наверняка ведь есть способ…
— А сколько лет было этому Беовульфу? — спросил я.
— Не знаю, — пожал плечами Курок. — Вряд ли он был стариком.