— Утопил… — Курок пнул песок. — Повезло… Он пищит при приближении удара. Чем громче сигнал, тем больше мощность. Средство безопасности.
Здорово. Папа сварился, навигатор утонул, начнут выжигать — не заметим. Интересно, а другие модули на что рассчитаны? Один выжигает, другой вымораживает, третий страх внушает.
Прекрасно.
Курок перестал жулькать фонариком, стало темно, и он сказал:
— Дальше пойдём?
— Конечно.
— А я… Оружия нет ведь. И босиком.
— Достанем.
— А ты? У тебя как?
Я достал из-за спины карабин, щелкнул курком. Исправен, звук звонкий и плотный. Перезарядить только. Вообще, конечно, я тоже обштопался, карабин стоило проверить сразу, перезарядиться, год назад я бы так и сделал.
Порох у меня в старомодном рожке и в пластиковых банках, пули пришиты к воротнику слева, пыжи справа, капсюли тоже справа. Заряжаться я могу и в темноте, секунд за двадцать — раз.
Направил карабин в воду, выстрелил.
Грохнуло хорошо, вспышка осветила широкий полукруглый туннель, эхо запрыгало над водой, я определил, что туннель длинный. И даже очень.
Карабин был исправен, перезарядился картечью.
Рюкзак висел за спиной, ножи на месте, заряды тоже. Топоры, секира. Шлем на голове. Я не потерял ничего.
— Поэтому тебя Япет и отправил. Слышь, а ты правда целое жреческое гнездо в одиночку разорил?
— Неправда.
— Я так и знал. Слышь, Япет тебя на смену себе, наверное, растит. Ты когда новым Япетом станешь, ты про меня не забывай. Чтобы грядку мне отдельную, поближе к Трубе, там табак слаще получается… а где это мы? Труба длинная…
— Верхнее Метро, — сказал я.
Курок ругнулся.
— Зря ругаешься, — я зевнул. — Особенно здесь. Притягивает.
— Что притягивает?
— Погань. А ты босиком и без оружия. Когда человек босиком и без оружия, он не ругаться должен, а о благости думать, о самосовершенствовании.
— В праведника станешь меня переделывать? — ехидно осведомился Курок. — Как ты?
— Ага. Праведники наследуют землю.
— Знаю, читал. Только этой штуке… — Он посветил фонариком в потолок. — Этой штуке все едино, что праведник, что грешник.
— Босиком и без оружия, — напомнил я. — И праведники её действительно наследуют.
А что, действительно ведь. Вот я. Не курю, не ругаюсь, нрава доброго. И ничего не потерял. Оружие, припасы, все. Шансов выжить и продолжить свой род у меня на порядок больше.
— А кошак твой? — спросил Курок. — Что-то он не мяукает… Сдох, что ли? А ведь тоже, наверное, праведный был…
Я ударил, попал в ухо.
Курок замолчал.
— Нельзя обижать Папу, — сказал я. — Он нам жизнь спас. Это надо уважать.
— Давайте теперь молиться ему будем, — не удержался Курок. — Святому Папе. О, Папа…
Я поймал его за шкирку и за лохмы, они у Курка длинноваты, ухватился покрепче и в воду.
Курок забулькал, забил по воде конечностями, я отпустил.
— Дурак, — сказал Курок. — Я совсем не в том смысле… Просто ты…
— Ещё макнуть? — спросил я.
— Не надо.
— Вот и отлично.
Я открыл краник, чиркнул, зажег карбидку. Стало светло.
— Нам бы отсюда выбраться как-нибудь, — спросил Курок. — Как выбираться будем?
— Просто. Вниз по течению. Скоро станция… Ты карты не потерял?
Курок промычал отрицательно. Хоть что-то положительное.
— Значит, будем делать так. Как я скажу. Если жить, конечно, хочешь. Хочешь?
— Немного.
— Я в тебе не ошибся.
Жить вообще все хотят, редко кто наоборот. В привычку входит, трудно отказываться.
— Это тебе.
Я вытащил из ножен секиру, протянул Курку.
— Острая штука.
— Знаю. Со жнеца ножичек Поплывешь первым. Я буду карбидкой светить и прикрывать.
— Я это… не умею, — прошептал Курок. — Плавать то есть.
— Как это ты не умеешь? Ты же сюда приплыл.
— Я без сознания сюда приплыл… — улыбнулся Курок. — В отрубе. Не знаю как, вообще, очнулся уже на песке, лежу себе, думаю, сдох в канаве…
— Будешь держаться за меня, — велел я. — За плечо. Держись и особо не дергайся, а то сброшу. Поехали.
— Сдохни, Шарик, послезавтра…
Я бухнулся в воду, Курок за мной, вцепился в плечи и почти сразу меня притопил, пришлось немного боднуть его шлемом. Поплыли.
— А мы тут плавать не умеем, — болтал Курок — А где нам плавать? Воды-то нет. Это в Рыбинске можно плавать, хошь — туда плавай, хошь — сюда, а хошь — вообще рыбу уди…
Впрочем, плыли мы недолго, очень скоро я нащупал ботинками рельс, и мы уже не плыли, а брели в воде по грудь. Вода делалась холодней, под ногами чувствовалось более быстрое течение, похоже, что в тоннеле били ключи. Подземные ключи на подземной дороге, дурацкий мир.