— День… — Курок сел прямо на землю. — Солнце… Солнышко, карлик желтушненький…
Я распускать сопли по поводу солнышка не стал, делом занялся. Сразу наметил дерево с какими-то черными ягодами, срубил его и разделал для костра на короткие чурки. Не стал мудрить, подсыпал пороха, и через минуту просохшие ветки уже трещали, стреляли корой и распространяли чуть горьковатый запах.
— Вишня понедельника, — сказал Курок. — Вишня радости…
Ягоды действительно оказались вишней. Твердой, приходилось размачивать слюной, а вообще ничего, сладкая. Я набрал побольше, засыпал в котелок и стал варить компот.
Сидели вокруг огня. Сушились. Я не раздеваясь. Курок разоблачился до чёрных длинных трусов, развешал одежду на ветках и, с жадностью поглядывая на котелок, рассказывал про какую-то Пенелопу, она давно уже жила. Пенелопа так прозывалась, конечно же, из-за того, что умела лопать пенопласт, причем без какого-то особенного вреда для здоровья. Наловит ящериц, наварит с пенопластом — и ест. Запросто тремя ложками насыщалась, потому что пенопласт внутри разбухает — и голод не чувствуется…
Курок придвинулся к огню слишком близко, опалил волосы на ногах и руках, и даже на голове, косички хорошо загорелись, еле затушил, посмеялся только, морщился от удовольствия, кряхтел, остервенело плевался, а однажды этой Пенелопе попался некачественный пенопласт, и она, дура, лопнула…
Пришёл в себя.
Я поворачивался к огню то плечами, то спиной, чувствовал, как холод отступает, зевал от тепла. Курок, напротив, взбодрился. Он бродил вокруг костра и снова рассказывал про пришельцев и грозился зачитать отрывки из некоей инопланетной книжки, которая у него всегда с собой и в которой сплошная правда.
— …Они с тёмных планет. И поэтому у них очень большие глаза. И именно поэтому они выходят в темноте — солнце их пугает. А ты знаешь, зачем они сюда прилетели? Их планета разваливается, вот они себе новую и ищут… Почему вода исчезла? Это только так говорят, что она внутрь просочилась, ничего и не внутрь. Они её откачали! Вот почему на солнце пятна? Потому что они всю воду откачали — и на солнце вылили, чтобы его немножечко пригасить — они темноту любят…
Курок закашлялся, подавившись дымом, принялся стучать себя по спине кулаком, гудел, как барабан, прокашлявшись, продолжил:
— Дым тоже они придумали. Потому что любят им дышать. И от этого нам все тут портят, поджигают деревья, даже под землёй поджигают… Скоро у нас тут станет как у них, в ихних туманностях…
Котелок забурлил, Курок позабыл про пришельцев, забурчал животом, и мы стали пить вишневый компот, красный и кисловатый, но наверняка с обилием всяких полезных веществ.
Часа через полтора одежда высохла, я нарубил ещё дров и, когда костер разгорелся пожарче, кинул в огонь Папу. Вместе с клеткой.
— Оба… — протянул Курок. — Жрать его будем?
Я выразительно прищурился.
— Я в том смысле, что это… Если ты съешь печень героя, то ты сам обязательно станешь героем, а кот у тебя вполне героический… Если тебе не надо, я сам, героизма мне надо прирастить…
Костер притух, замер, примеряясь к новой добыче, затем накинулся на Папу с жадностью, затрещала шерсть, запахло паленым, клетка, как и обещал Петр, оказалась несгораемой.
— Да… — прошептал Курок с сожалением. — Как горит-то… Может, сказать что-то надо? Вроде как последнее слово. Давай, я скажу, я знаю, как примерно…
— У животных нет души, им не требуется последнее слово, — ответил я.
Хотя, если честно, сказать хотелось. Ведь мы с Папой много лет жили, он мне жизнь сколько раз спасал, предупреждая об опасности. Теперь вот Папа умер. Захлебнулся. Или сварился — ещё хуже. А я снова остался жив. Надо было бы порадоваться, но я ничего особого не почувствовал, так просто. Я ведь всегда остаюсь жив, это уже почти моя работа.
А может, и не работа, у меня это как-то само получается. Интересно, а если я не буду стараться?
Глава 6
— Оно должно быть справа… — поёжился Курок. — Видно что-нибудь?
Я поглядел в бинокль. Мог бы и не смотреть. Ничего не видно. Серое, чуть розовое, мутное.
— Кладбище там? — спросил Курок.
— Да. Наверное…
— Как это наверное?
— Так. Не видно ничего.
— Что делать будем? Курок поглядел на меня.
— Пойдём прямо, — сказал я. — На север. Потом на запад, вдоль большой дороги. Сокольники там.
Я ткнул пальцем.
— Зачем нам в Сокольники? Можно вполне пройти мимо, надо на северо-запад.