Я остановился, повернулся вправо и выстрелил. Прямо через мглу, на звук.
В дыму карабин прозвучал глухо, точно я через вату стрелял. Пуля пробила дым.
Визг.
Попал.
Конечно же.
— А если их стая? — спросил Курок.
— Стая. Собаки всегда стаями. В этом и беда.
Я перезаряжался. Мы остановились возле какого-то склепа, высеченного из черного камня, склеп походил на маленький домик под острой крышей, был украшен каменными цветочками, фигурами людей с невыразительными лицами.
— Зачем через кладбище пошли? — спросил Курок в сто первый раз. — Все знают, что через кладбища нельзя. Назло, что ли? А вдруг мы не герои? Тогда нас сожрут… Знаешь, мне кажется, мы сюда сунулись, чтобы показать свою несокрушимость. Ты знаешь, я ведь известный несокрушимец, меня мама по углям ходить обучала.
— Да? — доверчиво спросил я.
— А как же! Совершенно! Я вообще по части несокрушимости монстр! А ты праведник. Праведник-монстр. Или монстр-праведник Ты знаешь, кто такой монстр?
— Заткнись.
— А что все заткнись да заткнись? Думаешь, что ты…
Звук Какое-то кряканье, по правую руку. И тут же ещё в одном месте. А затем пошло перекрякивание, то тут, то справа, то слева, то за спиной, то спереди. Четырнадцать. Неплохо, четырнадцать псов в тумане, то, что надо.
— Мы сдохнем, — сказал Курок. — Мы точно сдохнем, я закурю и прочитаю стихи…
— Не умрем, — зевнул я. — Не сейчас, во всяком случае. И не надо стихов.
— С чего ты так уверен? — капризно спросил Курок. — Тут целая куча собак, а деревья толстые, не залезть…
Я выстрелил. На кряк. И снова завизжало.
Тринадцать уже.
Мы не умрем. Потому что я хорошо стреляю.
Перекличка началась снова, только в этот раз гораздо ближе, и пока псы крякали вокруг, я успел перезарядиться. Картечью, для надежности.
Двенадцать.
Замолчали. Сейчас вожак решает, что делать, отступить, или броситься вперёд, или ещё что.
— Может, мы все же залезем? — спросил Курок.
— Погоди… Я ещё не решил.
— Что ты не решил?
— Ничего пока не решил…
Хмарь, казалось, сгустилась ещё. Она перестала быть просто дымкой, теперь в этой дымке дышала смерть. Настроение у меня было повышенно хорошее, а тут ещё улучшилось.
— Залезай, — разрешил я. — И сиди молча.
— Я не могу молча, я дурак…
— Молча!
— Хорошо, только вот скажу. Ты знаешь, что собака — Друг человека?
Ага, друг. Достаточно поглядеть на могилы, как сразу станет ясно, какой друг. Меня эти друзья раз в два месяца пытаются зажрать. Иногда такие стаи встречаются, земли не видно, все бегут, бегут…
— Точно тебе говорю. В старых книгах пишут однозначно — друг. И первейший помощник Раньше их специально разводили…
Доразводились.
Я зажал карабин левой подмышкой. В левую же руку взял секиру, в правую топор.
Тропарь. Мне почему-то захотелось пробудительный. Чтобы наполнить организм радостным подпрыгиванием, руки твердостью, а глаз меткостью. Стал читать. Шагал и читал. Вслух. Собаки — трусливые твари, как и весь песий род. Конечно, стаей они были опасны, но и стаями я бил их и буду бить.
Сорок шагов — и я оказался в тумане, ни склепа, ни крестов, туман — и все, и я один. Ощущение направления, оно сохранилось, затылком я чувствовал, где находится склеп, и это мне немного не нравилось. Поэтому я закрыл глаза, повернулся на каблуке, и пространство стерлось, остался только дым, туман, мгла.
Теперь я окончательно одинок, я и враг, что может быть лучше?
Они показались. Я полагал, что они выскочат и кинутся на меня, но они выбрели. Три штуки. Прямо передо мной.
Псы выглядели плохо. Под цвет опавшей листвы, какие-то ржавые. И гнилые, разваливающиеся, но при этом достаточно упитанные, и даже круглые. И сумасшедшие, то есть безумные. Наверное, слишком долго без воды. На кладбище.
Вряд ли они питались трясогузками. Поганые псы разочаровали меня.
В тумане повелительно крякнуло, псы попытались разбудить ярость. Было видно, что вот так, в лоб, набрасываться на меня им совсем не хочется, и они постарались отыскать в себе злость. Зарычали, выпучили глаза, оскалились и стали перебирать лапами. Я не стал дожидаться, пока они надумают, выбрал того, что покрупнее.
С десяти метров. Псина просто исчезла. Вот только что стояла, и раз — улетела в туман. Остальные переглянулись. Из тумана послышался раздраженный крякающий звук — и псы решились. Они полетели на меня с устрашающим злобным ревом.
Неинтересно, нет.
Метнул секиру. Пес успел увернуться, но не совсем — секира достала, чирканула по задней правой лапе, этого оказалось достаточно, пес урылся мордой.