Я думал, что эстакада — это что-то… Ну не знаю, есть в слове эстакада некое величие, а как увидели. Обычная дорога, только на столбах, как бы висячая. Никаких лестниц, пандусов и других приспособлений для вскарабкивания, справа видны ржавые грузовые вагоны, проросшие чертополохом. Двинулись налево вдоль, обходя ржавые машины, кучи мусора и широкие масляные лужи. Не очень хорошее место, неприятное, обрывков много — с этой эстакады свисало слишком много то ли веревок, то ли тросов, я немедленно представил, что на этих тросах болтаются повешенные. Хотя, может быть, так оно и случилось когда-то. Китайцы поднажали, а потом их здесь перевешали. В назидание. Мимо электрические поезда бегут, а пассажиры назидательно любуются трупами негодяев. А может, раньше погань вешали, чтобы люди знакомились, с кем следует бороться.
— Давай не полезем? — спросил Курок, поглядев на эти веревки. — А вдруг я повешусь?
— Полезем, — возразил я. — Для этого есть две причины… Какие, кстати?
— Ну… — Курок почесал лоб. — Ну, первая причина понятна. Железнодорожные пути, вагоны, мало ли тут чего… Даже наверняка. Наверняка какая-нибудь погань притаилась. Во-вторых, там…
Он указал на мост.
— Там наверняка живут. Какие-нибудь говноиды трехсторонние. Место слишком удобное. А если живут, то можно оружие для меня поискать. И одежду, куртка совсем изорвалась, хоть в люк прыгай.
— Молодец, — похвалил я. — Все правильно. Учишься думать. Это тебе не в телескоп смотреть.
— Я и так умею, — огрызнулся Курок.
— Ты умеешь думать мозгом. А надо уметь думать…
— Чем? — ехидно осведомился Курок.
Я не стал отвечать на глупый вопрос. Думать надо руками, думать надо ногами, глазами, то есть непосредственными органами. Мозгом думать надо в спокойной обстановке, перед сном или ночью, а если ты включаешь мозг в работу рук или ног, ты здорово замедляешь время отклика. Руки делают — мозг осмысливает, вот основной принцип. В стрельбе тоже. Стрелять надо быстро. Если начинаешь выцеливать, подключать голову, высчитывать дыхание, то, скорее всего, промажешь. Наверняка промажешь. При стрельбе думают глаз и руки.
— На мостах вообще часто разные уроды живут, — сказал Курок — Я про этих тоже… Слышал. Там собаки, тут психи. Нам куда?
— Нам в ту сторону, — указал я.
— Понятно. Слышь, а это хорошая идея — собак завести. Вместо кошки. Если их как следует натаскать, они могут пользу приносить…
Через пять подпорочных столбов обнаружили, что эстакада обрывается. Столбы ещё стояли, а дорога совсем провалилась. Зато лестница была. Связанная из тросов и обрезков труб, скатанная валиком, высоко, предусмотрительно.
— Не достать… — облегченно вздохнул Курок. — Кошкой надо. Дай-ка я, разомну мускулатуру…
Я выдал Курку кошку, он с первого раза забросил её на лесенку, дернуть собрался.
— Не, — поймал его за руку. — Неправильно. А ну-ка отлезь…
Курок послушно отодвинулся.
Я дернул, прыгнул в сторону. Лестница не развернулась. Вместо неё вниз обрушились заточенные штыри, острые камни, какая-то другая мерзость.
— Вот так, — сказал я.
— Надо другую искать.
— Надо. Где-то есть ещё одна, запасная…
Запасную нашли скоро, с маскировкой у здешних явные проблемы. Лестница была срезана больше, чем вполовину, торчала высоко, допрыгнуть никак Я сделал из рук ступеньку, Курок влез на неё, поскользнулся, конечно, растянулся со шмяком, то ли голова, то ли кости. По асфальту покатилась круглая штука, блестящее кольцо белого цвета с камнями. Сначала я не понял, что, ну, кольцо и кольцо.
— Это откуда?
— Оттуда. Там нашёл… — Курок дернул головой. — Там, в могиле… Я провалился и рукой в него как раз и попал… Чтоб мозги у меня провалились, пожадничал, честное слово!
Я осторожно подошёл к кольцу, достал нож, поддел кругляк на кончик.
— Красивая штука, — облизнулся Курок — Браслет. Сколько лет под землёй провалялся — и не заржавел даже. Из золота, наверное. А камни… Бриллианты. Точно бриллианты.
— Это же с мертвеца.
— Ну да, с мертвеца. Знаю, знаю, с мертвеца украшения нельзя снимать — это не к добру. Но я и не снимал! Оно само мне на руку напялилось. Вот так
Курок надел на руку браслет, камни сверкнули, причем совершенно ослепительно, дикой радугой.
— Жаль выкинуть, — вздохнул Курок. — Ты Локтева знаешь?
— Ну, знаю.
Локтев — смешной, фокусы умеет делать, крысу из кепки достает, стекло ест, одним словом, человек интересный.
— Локтев ревень откапывал, хотел варенья наделать. Копал корни, наткнулся на труп с медальоном, снял. Утром снял, а через два дня сучья грыжа на нём вскочила!