— Посмотрим. Разберемся.
Взял топор, взял секиру.
— А мушкет? — спросил Курок.
— Всему своё время…
Карабин не пойдет. Если я покажусь с карабином… Слишком много домов вокруг. Наверняка наблюдатели есть. Значит, пока без огнестрела, значит, топоры. Прицепил топоры, поднялся. Шлем… Шлем тоже оставил, чтобы не очень выделяться. Курок приложил ухо к стене, другое заткнул пальцем.
— Двое, — сказал он через минуту. — Требуют… Да что ж так орет-то… Девку требуют.
— Девку?
— Да, кажется… Ясно… Надо их застрелить. Курок оторвался от стены, потёр ухо.
— Пристрели их, Дэв.
— А снайпер?
— Там нет снайпера…
— Там есть. Если не снайпер, то наблюдатель, это же понятно. Хотя… Что ты предлагаешь?
— Просто, — Курок потёр другое ухо. — Пристрели всех трёх.
— А потом?
— Потом оборону организовать, отбиваться… Никакого тактического мышления. А Япет ещё бить их запрещает. Вот сейчас очень, например, хотелось треснуть… Поздно уже, Курок старше меня, наверное, астроном бестолковый.
Но я сдержался. Астрономы нам нужны.
— Какая оборона? Какое отбиваться? Ты вокруг смотрел? Вокруг высотки. Перестреляют только так, какая оборона…
— А если они уже там? — спросил Курок. — Сидят, целятся. Тогда что?
— Вряд ли. Если отряд большой, в доме неудобно останавливаться. Все по разным квартирам, атаман не видит, что бойцы делают. Нет, они где-то за станицей. Значит, слушай приказ. Сидеть здесь.
— Но…
— Здесь, — оборвал я. — Ясно?
— Ясно.
Курок кивнул.
Я вышел на воздух.
Погода благоприятствовала. Гарь средней непроницаемости, хорошо просматривались только ближние дома, метров за пятьсот висела плотная серая тряпка. Солнце при этом светило достаточно ярко. Хорошее солнце, хотя несколько и красноватого оттенка, пойдет.
Опрокинутые ящики с рассадой, растоптанные помидоры, бутылки вокруг стеклянные, другой мусор.
Я потянулся, стараясь при этом осмотреть как можно больше окон. Никого.
Командор. Мрачный. Сидел на камне. Местное отребье тащило девку, мелкую совсем. Девка упиралась и визжала, сопротивлялась. Вчерашняя. Та, которую вечером поливали, а она хохотала громко.
Несколько крысоедов держали довольно толстую бабу, мать, наверное. Баба старалась вырваться.
Я подсел к Командору.
— Их там действительно двое?
— Что?
— Двое пришли?
Командор кивнул.
— В который раз приходят?
— В четвертый.
— И вы терпите?
Командор промолчал.
— Терпилы…
— Неизбежное зло, — вздохнул Командор. — Мы очень неудачно расположены. Конечно, здесь мы защищены от мерзости. Но вот люди…
— Одни и те же приходят? — перебил я.
— Ага.
— Девчонок потом возвращают?
— Нет… Не всех…
Мне захотелось этих эстакадников перестрелять. Или лучше покидать их всех вниз, к этим. Но я успокоился. Вспомнил, кто тут живет. Психи, потомки психов, психи в третьем поколении, с рогами скачут, с них даже взять нечего.
Кто-то скинул веревочную лестницу. Девчонка заорала. Снизу захохотали. Командор отвернулся.
Я осматривался по сторонам. Соседние дома. Высокие. Где-то должен быть наблюдатель. С биноклем. В окне или на балконе. Солнце за нас, ему прямо в глаза светит, проблеснет, никуда не денется.
— Понимаешь, мы мирная община… У нас нет оружия, и мы его не хотим…
Командор достал из-за ворота пацифик.
— Это древний знак мира, он у всех, у тебя, наверное, тоже… Да и нельзя нам оружия. Представь, оружие у нас…
— Оружие должно быть у всех, — сказал я. — Без оружия человек легко становится добычей.
— Все так устроено, мир так устроен. Человек всегда становится добычей…
Плохой этот Командор. Хотя, наверное, среди них он вполне командористый, голос, зубы…
— Человек — не добыча, — сказал я. — Он хищник. Он говорит, все повинуются.
Крысолюбы подволокли сопливую к краю. Вчерашний вечерний рогач достал бутылку с темным настоем и стал вливать девке в рот. Она уже не шибко сопротивлялась, устала.
Снизу загикали. Снова пальнули.
Сверк. Второй правый дом, четырнадцатый уровень, этаж то есть. Высоко забрался. Хороший бинокль, знатно бликует. Предусмотрительные.
Я встал, потянулся, хрустнул плечами.
— Ты куда? — с тревогой спросил Командор.
— Погуляю…
Девчонка совсем уже расползлась, видимо, хорошо опоили, обогнул их справа. Наклонился, повозил ладони по земле, стряхнул о куртку. Подошёл к краю эстакады. Выглянул.