— Откройте…
Вот почему эти цепи. Эта тварь здесь давно, очень давно. Сирена… Проголодалась, видел я, что после остается. Дрянь, со временем она только силы набирается.
Я стал зажигать свечи. Свечи — это хорошо. Чем больше света, тем лучше, сирены свет не терпят… И колокол. Гомер говорил, что надо в колокол звонить… Только я раньше с сиреной не встречался. Алиса — совсем другое.
Свечи. Зажигал, расставлял, где только пристраивались, на полки, на стол…
Курок смотрел в сторону двери.
Попали…
Сколько лет она тут… Много…
Курок поднялся со стула.
— Послушай! — крикнул я. — Нельзя вставать! Надо терпеть!
— Терпеть, — Курок опустился на стул. — Мне кажется, там кто-то…
Он тут же пошевелился, попробовал приподняться, я ударил его в челюсть.
Курок свалился на пол. Сознание не потерял.
Воск.
— Нам нужен воск…
Я схватил свечу, собрал слезы, слепил в теплый комок.
— Надо засунуть в уши воск. Надо, Курок!
— Я не хочу воск в уши… — Курок тер глаза. — Там ведь мама…
Он поднялся.
— Ну, впустите…
Голос умолял. Алиса просила впустить. Алиса…
Я слышал Алису, Курок, видимо, другое… Маму. Которая подавилась булавкой. Повезло.
Мама просила её впустить.
— Тут страшно, впусти… Пожалуйста, я боюсь…
— Надо её впустить, — обалдело повторил Курок. — Я сейчас…
Пришлось бить ещё.
Гомер долго учил — бить так, чтобы выключать сознание, но не калечить. Неделю, помню, тренировались, по морде друг друга стучали, ничего, научились. Курок свалился. Я размял воск, воткнул ему в уши. Затем себе. Воск был горячий, я разделил шарик на две части. Больно, хорошо, что Курок не очнулся.
Но очнется. И скоро.
Оглядел комнату.
Балкон. Здесь должен быть балкон, Предпоследний писал про него. Балкон. С балкона можно вниз. И где-то тут должна быть верёвка…
Кладовка. Спасибо, Предпоследний, запасливый человек Впусти, впусти…
Впусти, мне страшно…
В голове перекатывалось — впусти, впустить, впустите, пожалуйста…
Я кинулся в кладовку. Канистра. Керосин.
Впусти…
Плеснул из канистры на дверь, черканул карбидкой. Металл загорелся синим, за дверью зашипело.
Голос замолчал.
Сирена боится огня. Боится звона, Гомер говорил, что сирены редко встречаются, он всего двух видел, и от обеих едва смог спастись…
Бежать. Точно, Гомер говорил, что от сирены можно только убежать, она далеко от своего места не отходит.
Вернулся в кладовку. Где же верёвка…
Веревки висели на стене, на крючках. Качественные, редко такие встретишь. Наверное, на самом деле альпинистские, по горам на них лазили, толщиной в мизинец.
Ящик со взрезанным боком, видимо, коньяк.
Инструменты… инструменты были, только… Все электрические, с моторами. Электролопата, электролом, электросверло. Все работают от электричества, никакого тебе ручного привода. Кувалда. Не знаю зачем, но в кладовке хранилась кувалда — здоровенный молоток весь железный. Я схватил этот молоток, с трудом поднял и ещё штырь из электролома выдернул.
Окно в стене было старательно заложено квадратными серыми кирпичами, я размахнулся, ударил, кирпичи треснули, я вставил в щель штырь-лопатку и приложил кувалдой.
Штырь втиснулся в кладку, от потолка до пола пробежала трещина, я размахнулся и следующий удар направил уже наискосок. Квадратный кирпич вывернулся. В комнату ворвался резкий ночной воздух, свечи погасли, карбидка и та погасла. Пришлось зажигать.
А я её слышал. Откуда-то издали, может, через зубы, но все равно, слышал, воск не помогал. Значит, сирена до меня достучится. Ещё чуть-чуть и…
Смола у меня тоже есть, я ношу её по старой привычке. Если расплавить в ложке…
Курок сел. Потрогал подбородок. Крепкая башка.
— Ты что, меня ударил? — спросил он.
— Сирена, — объяснил я.
— Сирена? Что… Какая сирена… Плохо слышу!
— За дверью! Она зовет, а люди идут! Потом…
— А, сирена! — выдохнул Курок. — Знаю! Можно снотворное, чтобы до утра отключиться!
— Нет снотворного!
Курок зажал уши. Смешно.
— Надо уходить, — сказал я. — Спуститься на пару этажей, я нашёл верёвку. Кирпич вышиб, разбирай пока. Не сильно, чтобы пролезть только.
— Куда?! На улицу?! Ночью?! Ты что, Дэв?! Совсем одурел?!
— Предпочитаешь тут остаться?
Курок замолчал. Я сунул ему кувалду, вернулся в коридор.
Дверь догорала. Она раскалилась, краска облезла, а кое-где по металлу шли круглые бордовые пятна. Я налил керосина в обрезанную бутылку, плеснул из неё на дверь.