— Дальше можешь не продолжать, верю.
Великая наука астрономия, нечего сказать. Хорошо хоть кровью брызгать не пришлось.
Я поднялся на ноги.
— Надо отсюда подальше сваливать, — Курок подул на свечку, пламя запрыгало. — А то опять затянет. Обошлось без крови, однако.
— Это ещё посмотрим…
Я отобрал у него свечу и быстро направился вдоль по тоннелю. Курок не отставал, успокаивающе пыхтел за спиной. Тоннель на самом деле был другой. Рельсы кривые, точно их нагрели, а потом резко остудили, отчего они сделались как змеи.
— А я ничуть и не сомневался, — Курок хлюпал носом. — Всегда знал. Что мы выйдем. Мы ведь герои. А настоящие герои легко выходят из любого лабиринта. Силой ума! И никаких жалких обрядов не требуется, никакой крови…
Я молчал, повторял про себя тропарь. Благодарственный. За то, что выпутались. Я повторил его раз, два и три, а потом уже сбился со счету, сколько раз, он вертелся и вертелся у меня в голове, пока Курок не сказал:
— «Белорусская».
— Что?
— «Белорусская», — повторил Курок.
— Не может быть… — Я направил свет лампы на стену.
Действительно, «Белорусская».
— Мы не могли сюда добраться, — Курок показал карту. — Это… Через несколько станций… И линия другая. Как мы перепрыгнули?
— Видимо, не туда свернули, — поморщился я. — В секретный тоннель.
— Ага… — Курок разглядывал карту, к носу её почти приблизил.
— Тут полно секретных тоннелей, — сказал я. — На карте они не отмечены. Некоторые идут в три этажа. Мы могли провалиться…
— Могли… Мы все могли… Знаешь, Дэв, нет тут никаких тоннелей.
А ну его. Не хочу думать. Есть тоннели, нет тоннелей… Одной мерзостью больше, одной меньше. Надоело. Плевать.
— Тут все в одной плоскости. Тоннели…
— Прыгни в люк, Курок, мы почти пришли. Про тоннели подумаем после.
Глава 14
Нас встретил дождь. Хмарь, застилавшая небо и не небо, все, хмарь, несмотря на дождь, не рассеялась, а как-то даже сгустилась, вода прижала её к земле и теперь выжимала сажу. Солнца совсем нет, видимо, над гарью ещё тучи.
Первый дождь.
Гомер всегда собирал первый дождь, хранил его в серебряной банке и, когда кто-нибудь начинал болеть, лечил его этой водой, конечно, только от желудочных заболеваний. Этим дождём вряд ли чего можно вылечить, скорее наоборот.
Мы сидели в вертолете, смотрели. Я изменился. Раньше я вот никогда так не сидел, просто. Все время что-то делал, стрелял, бежал, могилы рыл. А сейчас сижу. Могу час сидеть и смотреть, и двигаться не хочется.
Вода стекала по лопастям, собиралась в струйки.
Вот сейчас шевелиться совсем не хотелось. Я вдруг вспомнил, что ни одного дня в своей жизни не отдыхал, даже когда ослеп — и то сидел, патроны снаряжал. Взять бы вот целый день, дождливый или, наоборот, солнечный, пойти куда-нибудь… Куда у нас пойдешь…
В кино. Или в зоопарк. Или на рыбалку. Некуда.
Пойти на рыбалку, на нормальную речку, с песком, с прозрачной водой. Чтобы на берегу сидеть и видеть, как рыбы в глубине шевелятся, как трава извивается. И не страшно чтобы — потому что погани нет. Ни крокодилов в омуте, ни волкеров в кустах, ни голема, ни сыти, сиди себе, на солнышке грейся.
А потом домой вернуться и спать. Целый день, и целую ночь, и на следующее утро тоже.
— Кажется, здесь, — сказал Курок. — Это место. Вон там…
— Что вон там?
— Ничего…Чего ждать-то?
— Ещё час. Темно. Не хочу во что-нибудь влететь. Как-то здесь пусто.
— А ты что думал, нас тут с музыкой встречать будут?
Всю ночь просидели в люке. Больше, где спрятаться, не нашли. Люк был пыльный и тесный и залитый вязкой от жары смолой. На дне мусор, перемешанный с костями и бурой асфальтовой жижей, пришлось ночевать, привязавшись к ступеням, стараясь держаться подальше от смоляных стен.
Но измученный Курок отключился мгновенно, во сне вляпался в смолу и присох косичками, проснулся, дернулся, зашипел от боли, стал ругаться:
— Сам виноват, не слушал маму. Мама говорила: меньше ругаться, меньше каркать, а я все время каркал и каркал — прыгни в люк, прыгни в люк, вот и прыгнул. И влип…
Курок зашипел, пытаясь освободиться, смола держала крепко, и Курок сдался, достал нож и стал отпиливать волосы. И смеялся при этом, говорил, что без этих кудрей гораздо лучше, потому что в лохмах приключаются блохи, а без них сплошная гигиена, и вообще, длинные волосы — штука опасная, застрянешь в каком-нибудь маховике — и все, готово, накрутило.