Я спрашивал, где Курок хоть раз в жизни видел маховик, на что он отвечал, что маховика он не видел, а вот желающих намотать космы на крепкий бандитский кулак встречал довольно, и вообще, он давно эту прическу окоротить собирался, случая подходящего не представлялось.
Он срезал оставшиеся волосы, с печалью на них поглядел, выкинул. Стрижка на него какое-то нехорошее впечатление произвела, точно не волосы отпилил, а, к примеру, руку. Думал, что скажет про плохую примету, не сказал.
Потом сверху потекло. Хорошо потекло, щедро, я вскарабкался по лестнице, с натугой приподнял плечами люк и обнаружил дождь.
Первый.
Вода все прибывала, скапливалась на дне колодца, поднималась и скоро достала до ног Курка. Надо выбираться.
Сдвинули люк, ступили на поверхность.
Стало светлее, воздух сделался чуть прозрачнее и чище, почти сразу мы заметили вертолёт. Пузатый, зеленый, совсем целый, неповрежденный. Побежали к нему, забрались внутрь.
— А я такой видел, — сказал вдруг Курок.
— Что ты видел?
— Вертолёт. Вертолёт летел по небу. Утром. Я вышел посмотреть на Венеру, а он летит.
— Летит, значит…
— А может, и приснилось… — Курок помотал головой. — Стрекозу увидел, вот и приснилось. Бывает.
Это вряд ли. Вряд ли человеку может присниться то, что он не встречал. Летящий вертолёт он вряд ли видел… Хотя…
Я вот, к примеру, видел во сне кита. Самого настоящего, я потом сравнил, уже здесь. В книжке про зверей, в одной половине было про лесных зверей, в другой про морских, там и кит был. Не такой, какой мне приснился, но похожий. Длинный, такой же синий. Я раньше ничего про китов не знал и даже не слышал про них и не понял, что это кит, но впечатление от него помню. Кит осторожно плыл по нашей реке, между камышами, с трудом вмещаясь в берега, пошевеливая хвостом, выпуская фонтаны и ворочая глазами. Он смотрел на меня, но мне совсем не было страшно, мне казалось, что это мой кит.
Но киты — это одно, с ними люди живут не одну тысячу лет, может, мои далекие предки — китобои, и память о китах жила в моей крови. А с вертолетами люди жили не очень долго, может, лет сто всего, не успели вертолёты закрепиться. Значит…
Если, конечно, Курок не врет. А он может и врать.
— Ну? — я поглядел на Курка.
— Видел, — Курок кивнул. — Летел. Свистел. Давно. Во сне.
— А цвета какого? — спросил я.
— Какого, обычного, вертолетного. Вот такого, как и здесь. Не вру. Видел вертолёт, только не знаю, сон это или не сон.
Курок видел вертолёт. Если не врет, конечно. Если не врет…
Значит, ещё кто-то остался. Кто может летать на вертолетах… Вряд ли.
Хотя вертолёт выглядел исправным. Ничего не сломано и не разбито, все стрелки на своих местах. То есть он не упал, а вполне нормально тут приземлился. Пилоты вышли и не вернулись. Не оставили ничего, ни оружия, ни снаряжения. А может, его потом разграбили. Курок проверил — топлива в баках нет, прилетел и остался.
Навсегда.
Перед нами серело круглое здание, похожее на банку, с дырами в стенах, с обломанными колоннами, по нему, кажется, стреляли. Справа зоопарк. Вообще, то, что это именно зоопарк, понятно было только по карте. Вход ничем не напоминал нормальный вход, обычные руины, развалины почти что, вбок торчала низкая башенка. А вот слева…
— Смотри, — прошептал Курок. — Узнаешь?
Я тут не был никогда и узнать ничего не мог. Слева подпирало небо высоченное здание, не просто высокое, но ещё огромное, тяжелое, сидевшее на земле плотно и уверенно, навсегда. Здание состояло из трёх частей, в центре высокое, по бокам пониже. Центральная верхушка была срублена наискосок, острие шпиля с ржавой звездой болталось сбоку и уже успело обрасти какими-то воздушными водорослями, похожими на бороду, безобразно спускавшимися вниз. Погодную установку я бы разместил именно в нём. В центральном корпусе, наверху.
То есть цель нашего путешествия — именно оно. Вероятно.
— Не узнаю. И что?
— Как это что?! — прошипел Курок. — Это оно и есть! Смотри!
Он достал из штанов тоненькую книжку в мягкой обложке. Книжка была с повышенной тщательностью завернута в полиэтилен, причем не в один слой, а в несколько. Начался неторопливый процесс разворачивания, который Длился почти пять минут, наконец, Курок всё-таки извлек книжку и сунул её мне.
На обложке большими красными буквами написано: «ГЕНОЦИД X».
Я чуть не вздрогнул. Геноцид. Алиса тогда говорила. Про геноцид. Может, она тоже это читала?
Чуть ниже и буквами поскромнее:
«Час X близок! ОНИ идут!»