— Теплый… — Курок подставил лицо под капли.
— Поспешай, теплый.
В лаз, который когда-то был входом, не сунулись, обошли справа. И сразу увидели яму.
Наверное, пруд. Довольно большая яма, заросшая травой и хилым кустарником, глубокая. Вода ушла. Мы потянулись направо, по набережной, заросшей сухой травой. То и дело мы запинались за небольшие, позеленевшие фигурки из меди, изображавшие животных, но только ненастоящих, то ли древних, то ли вообще выдуманных, с крыльями, с зубами, со щупальцами. Ещё из травы торчали кости, ребра каких-то больших зверей, их причудливые черепа и жёлтые когти, Курок подобрал острую белую кость и стал размахивать ею, как саблей.
— Что-то не видно никого, — сказал он. — Хотя вряд ли все вот так на виду…
— Потерпи, — посоветовал я. — Те, кому надо, сами нас найдут.
— Я-то потерплю, только вот… Мне бы…
Он уставился во мглу.
— Что тебе?
— Зоопарк посмотреть, — выдохнул Курок. — Я читал про зоопарк, тут животные в клетках жили.
Животные жили в клетках, от них ничего не осталось. Ни от животных, ни от клеток. Ни решеток, ни небьющегося стекла, ни механических тигров-проводников, рассказывающих посетителям про повадки зверей и называющих каждого правильным именем.
Мы двинулись вдоль, переступая через высохшие деревья и вывороченные камни.
Большая община, так Япет говорил. Технически развитая. Погодой управляют… Нет тут никого. Никаких больших общин. Любая община обустраивает вокруг себя местность. Засеки, ловушки. Да хотя бы отходы. Что-то должно быть.
Человек оставляет след, люди тем более. Пыль, прах, запустение. Или они маскируются, или…
Надо высотку проверить.
Курок вертел головой в два раза чаще обычного, шея у него щелкала, но хруст не мешал ему болтать, рассказывать то есть:
— Раньше тут зверей было… Их было очень, очень много. Животные из Америки, из самой Австралии, и даже Беовульф, первая собака, рожденная на Луне, твой тезка, она тоже жила здесь. Потом стала Вода и все животные, кроме белых медведей, утонули. А медведи выжили, потому что были привычны к холодной воде. Но при этом они все здорово озверели и сожрали всех служителей. А когда Вода ушла, медведи вырвались в город, им было что поесть. Потом их всё-таки перебили…
Я увидел страуса. Он стоял на берегу высохшего пруда, настоящий страус, хотя не исключено, что и цапля, они вроде бы похожи…
— Решили переделать всех животных в роботов, — продолжал рассказывать Курок. — И уже приступили, а потом началась свистопляска и… Не совсем получилось. Но люди все равно приходили смотреть на животных, потому что они всё-таки выглядели почти как живые. Только лучше. Их можно было не кормить, отключать на ночь и ремонтировать по мере необходимости. И всем эти животные очень нравились. Потому что их позволялось гладить, и они улыбались детям…
Курок болтал. Достал кусок табака, сказал, что это последний, не хочу ли я попробовать, я отказался, тогда он запихал табак в рот, стал жевать и одновременно умудрялся рассказывать про механических зверей.
Наверху, далеко за тучами прогремело. Гроза. Первая за этот год. А раньше они часто случались. Как заводилась на земле какая погань, так сразу и гроза в этом месте. И молнией всю нечисть враз выжигало. Поэтому погань гроз боялась, а добрые люди, наоборот, открывали навстречу стихии и окна и двери. Даже сам воздух в грозу считался целебным, вливался в дома и уничтожал зловредных бактерий.
А сейчас грозы редки. Особенно здесь. Япет говорит, что из-за воды. Вода, как и огонь, чистая стихия, это всем известно. Героев, если от них хоть что-нибудь осталось после смерти, или топят, или сжигают. Сжигать предпочтительнее, но и топить тоже вполне себе ничего, можно. Вот Вода — она ведь тоже хотела мир отчистить, как уже раньше неоднократно случалось. Но в этот раз погани завелось так много, что даже Вода не справилась. И тогда она ушла под землю. И в лесах её мало, редко где ручей, река или озеро, болота в основном. А тут и подавно. Прячется вода. И гроз нету. Они тоже прячутся. В облаках, а может быть, в космосе.
Небесное электричество, его почти не осталось, не хватает даже на нормальный гром.
— Громовых вышек мало… — вздохнул Курок. — Громовые вышки раньше везде ставили, а теперь мало. Вышки притягивали грозы, молния била в штыри, а потом по проводам в землю. Очень мудро все было придумано. Дело в том, что в земле все время заводятся разные твари. Личинки, куколки, икра бегемотов, они все там, сидят со своими жвалами… И если землю не бить периодически молниями, то вся эта дрянь вылазит, вылазит, вылазит… Вот везде вышки и ставили. Или в колокола ещё звонили, звон, он тоже личинок истребляет. А сейчас вышек мало…