Понятно. Скорость. Сумрак двигался слишком быстро, глаз не ловил, ни одно существо в нашем мире не способно двигаться с такой скоростью…
Погань. В чистом поганом виде погань.
— К стене!
Схватил Курка за рукав, оттащил к стене.
— Плотно прижмись!
Хорошо бы угол ещё найти. Против слишком быстрого врага действовать можно только так, спиной к стене. Теперь он не нападет сзади.
— Ого! — Курок продолжал целиться. — Его не подловишь…
Сумрак снова возник. Прямо перед нами, метрах в двадцати.
— Опа…
Курок повернулся в его сторону, и он тут же растаял. Курка ударило о стену, вывернуло ему кисти, выдрало оружие.
— Пальцы… — простонал Курок.
Просвистело, ударило в стену прямо над головами, мы пригнулись. Под ноги упала сломанная пополам винтовка.
— Ох ты…
Страшно. Ещё ничего не произошло, а я уже испугался, по-настоящему, до железного привкуса под языком. Никогда не испытывал, даже похожего. Настоящий страх. Ужас. Гомер рассказывал. А ещё он рассказывал про Сердце Тьмы, которое здесь. И чем ближе ты к нему, тем более кошмарные твари там обитают.
Почему страшно-то…
Движение. Засек краем глаза. Повернулся туда, стараясь поймать упреждение. Выстрел. Ничего. Пуля вжикнула по стене. Ничего.
Принялся читать тропарь. Вслух. Громко. Курок стучал зубами.
Дробь. В этот раз я засыпал в ствол дробь, двойной заряд и пороха насыпал в полтора раза.
— Ты его видишь? — спросил Курок — Видишь?
Я выстрелил влево.
Ничего.
— Куда палишь?
Плана никакого не было. Обычно в схватке я веду себя по-другому. У меня в голове как-то само собой складывается картинка, то есть как все там дальше делать. Каждый мой шаг, каждый шаг противника, вправо-влево. А здесь нет. Я не знал, что делать.
Я стал перезаряжаться. Шомпол, капсюль, порох, пыж, дробь…
Рывок.
Я успел разжать пальцы, и мне их не вывернуло. Карабин отлетел в сторону. Из ствола торчал согнутый шомпол.
И никого.
— Мама… — ойкнул Курок
Стало уже дико страшно. Курок трясся. И я, кажется, тоже.
— Убей его! — попросил Курок — Убей его, пожалуйста!
Я достал гранаты. Две. Двигается быстро. Чтобы так двигаться, воспринимать мир надо тоже по-другому, и быстрее, и острее. Вот взять собаку. Она гораздо лучше слышит, гораздо лучше видит и чует тоже лучше, хотите удивить собаку, плесните на неё скипидаром.
Выдернул чеку правой, выдернул левой.
— Сидеть.
Гранаты полетели в стороны, запрыгали по булыжной мостовой. Курок бухнулся на асфальт.
Грохнуло. Хлестануло воздухом, волна оттолкнулась от стен и удвоилась, выбила из стен кирпичную крошку, вывернула шестиугольную брусчатку, осела, и почти сразу меня схватили за шею и швырнули на камни. Я успел подвернуться, перекатился и вскочил на ноги, одновременно вытаскивая из ножен секиру. Даже взмахнуть пару раз успел.
Мне показалось, что это топор. Прямо в позвоночник. Удар был настолько мощным, что на несколько секунд я потерял сознание.
Очнулся. Живой.
Ясно. Убивать не хочет. Во всяком случае, сразу. Я его задел и разозлил, теперь он хочет поиграться.
— Беги! — крикнул я.
Курок побежал. Я рванул в другую сторону.
Сейчас он станет выбирать. Обоих можно ведь и не догнать, надо выбрать. Хотя не было у него выбора, выбор сделал я. Выбор всегда должен остаться за человеком. Я бегаю быстро. Курок не очень. И он толще. Мясистее. Гораздо выгоднее, с точки зрения хищника, расход энергии ниже добычного прибытка.
Поэтому я побежал совсем медленно и почти хромая.
Но он выбрал Курка.
Курок воткнулся в невидимое препятствие, упал. Попробовал подняться, но рядом возник он. Нескладный и неловкий, он протянул руку, Курок закричал и пополз, и тут же сумрак исчез.
Направился ко мне.
Я разжал пальцы, уронил гранату, побежал. Через секунду я почувствовал, как что-то сунулось в ноги и одновременно ударило в голову. Больно, через шлем больно. Почти сразу рвануло, засыпало камнями.
Я поднялся. Выпрямился, опираясь на карабин. И тут же ткнуло в грудь, я упал снова и снова поднялся. Сумрак проявился.
Рядом он выглядел страшнее. Гораздо. Погано. Наверное, когда-то это было человеком, давно, может быть, ещё до Воды. Во всяком случае, руки, ноги имелись, голова тоже. Только… Ноги короткие, длинные руки… то есть лапы, почти земли касались. От пальцев ничего не осталось, вытянутые, полусросшиеся, с когтями. Лицо. Лица, собственно, тоже не осталось. Череп, с кожистыми дырками вместо носа. Рот, похожий на прорезь, без губ, этот рот пошевелился и выставились зубы, чёрные и острые. И слюна чёрная и густая стекла по подбородку.