Сумрак не шевелился. Застыл, как уродливая странная скульптура. Я видел такие, наверное, древние художники всё-таки путешествовали по будущему в своих болезненных предвидениях. Суставы. Как шары, красноватые, шишкастые на фоне бледной, почти синей кожи.
Глаза. Про глаза я ничего не сказал, я их сначала просто не увидел. Слишком маленькие, слишком разнесенные по сторонам головы. Наверное, я никогда не видел ничего более ужасного. Ни волкер, ни шейкер, никакая другая дрянь не выглядели столь омерзительно. Запад. Запад есть Запад.
И часы. На левой лапе часы. Блестящие железные и круглые, стрелочные.
Стрелять бесполезно. Скорострельность не та. Наверное, чтобы попасть, нужен шестиствольник. И то…
Сумрак исчез. Из левого плеча брызнула кровь. Из ноги, и снова из плеча, и снова удар в голову.
Потом меня стали рвать. Курок кричал. Все, кошечки…
Глава 16
Открыл глаза. Пошире. Надо мной висел ржавый крест, а рядом чаша и змея. Аптека, кажется. Солнца не стало совсем, сумерки.
Скосил глаза.
Курок.
Посиреневел. Стал похож на дикую сливу. Смешно. Было бы. Мы висели. Связанные в коконы, не слюной или паутиной, обычными веревками. Над столом. На столе валялось мясо и кости, и плоские красные коробочки, шахтерские снадобья, три штуки, в глазах, что ли, троится…
Я проморгался, коробочки не исчезли, три штуки, Курок забрал тогда ведь одну…
Воняло тухлым. Гнилью. Падалью.
Лицо у Курка было перепачкано кровью, из носа выдувались и лопались с плотным звуком пузыри. Я хотел спросить его, как он себя чувствует, но решил, что не надо. Плохо он себя чувствует. Рука, кажется, сломана. Что-то трещало. И пальцы. Правильно говорили — не стоит на Запад соваться. Не стоит, ни в коем случае, человечкам тут не место.
А мы сунулись — и вот. Я, герой. Переоценил свои силы. Весьма переоценил.
— Эй… — позвал Курок.
— Да…
— Что скажешь?
— Жарко.
— Ага, точно. Жарко… Как в Африке совсем.
— При чем здесь Африка?
— Я — эфиоп.
Курок хихикнул.
— Слышь, Дэв, а он нас сожрёт?
Ответил правдиво:
— Сожрет, ты же его видел.
Курок всхлипнул.
— Тебе сколько лет? — спросил он.
— Не знаю точно. Какая разница…
— Никакой… Может, покричать?
Я чуть не расхохотался. Закричать. Чтобы ещё пара штук приперлась.
— Где они? — спросил Курок — Где?
— Кто они?
— Ну эти… твои… Праведники… Облачные люди, с сияющими… саблями. Заповедный полк… Почему они нас не спасают…
Я хотел сказать, что Облачный полк совсем для другого предназначен, решать другие, более важные проблемы, и конкретно нам на помощь он не придет… Но не стал его расстраивать.
— Надо подождать, — сказал я. — Совсем немного. И они появятся.
— Как немного?
— Совсем немного. До утра.
— До утра… Дэв, мы не доживем до утра… Почему так долго…
— Доживем. И до этого утра, и до следующего. И потом… Раньше утра они все равно не могут прилететь.
— Почему?
— Воины Света… Они не любят темноту.
— Значит, сдохнем…
Мы висели. Мне было не очень плохо — вниз головой я был привычен висеть, руки только затекали. Курку приходилось хуже. Он то и дело терял сознание, а когда не терял, то бормотал про астрономию. Как там хорошо жить, в небесных сферах. Везде тихо и спокойно.
Курок сходил с ума. Это и понятно, вниз головой особо не развесишься, если без привычки. Да и с привычкой тоже, не очень висение радует. И из-за страха тоже.
Темнело. Красный свет за окном постепенно таял, в широкие пустые окна вползала чернота и тишина.
Тишина. За окном никто не орал. Не верещал, не визжал, не завывал, ничего не обрушивалось от подземной тряски и не трескалось от жары, не выл ветер в уцелевших радиовышках, не позвякивали остывающие стекла, я не слышал ничего из всего обилия ночных звуков, привычных для Востока, для Севера. Мир молчал, и это было ненормально и страшно.
— Больше никуда не пойду… — шептал Курок — Никуда-никуда, вот только домой вернусь… Буду грибы выращивать… Зачем мы сюда пошли… Дэв…
— Руками шевели, — посоветовал я. — И ногами, веревки должны ослабнуть.
Я не очень верил, что веревки ослабнут, эта сволочь связала слишком хорошо, опутала, сколько ни шевели руками, сколько ни дрыгай ногами, все равно ничего не получится.
— Вращательные движения, — посоветовал я. — Кистями. И ногами. Вращай, веревки ослабнут…