Курок остался там. Надо его достать. И похоронить. По-человечески. Он меня обманул, но все равно. Человек
Я поднялся с кровати.
— Погоди…
Значит, Старший меня всё-таки видел. Разговаривал со мной. И это не бред. Хотя так и бредить можно.
— Погоди, — негромко попросил Старший. — Пожалуйста, я хочу рассказать. Егор маленький, много не понимает. Я хотел написать… я не умею. Послушай, я тебе расскажу.
Старший облизнул губы.
— Когда все возникло… Ну, когда Мир возник, не только наш, а вообще весь, он первое время был… Пустой. Одинаковый, что ли… Вернее, никакой. Требовалось придать Миру свойства… Я не очень хорошо понимаю, я механик… Эта самая частица, она преобразовала хаос в порядок. Сразу, одним шагом, везде, Дыханием Бога… Это не бред! — громко прошептал Старший. — Не бред! Они сами так говорили! Сами ученые!
— Я верю, — сказал я.
Старший улыбнулся поломанными зубами.
Свет. Свет Творения, Слово Его, Дыхание Благодать, все, как рассказывал Гомер. Я помню, вот как сейчас. Сначала Тьма, потом раз — и сразу Свет, и всего-то лишь достаточно одного Слова.
— Мир уже древний очень, очень, даже представить сложно как. И чем дальше он существует, тем меньше в нём света.
Это тоже правильно. Поколения грешников породили так много зла, что Благодать стала улетучиваться, а Свет рассеиваться. Чем больше тьмы, тем меньше света, все про это знают. А именно светом мир и скреплялся. Как кирпичи цементом.
— Вот они, — Старший указал трясущимся пальцем в фотографию. — Они хотели все исправить. Чтобы ни наводнений, ни тряса, чтобы эпидемии прекратились. Частица Бога, короче, они её выделить хотели. Эта штука…
Старший ткнул пальцем вниз, под ноги.
— Насколько я понял, Нижнее Метро — это прибор. Огромная машина, она трансформирует поле.
Нога…
Памятник! Я вспомнил. Точно, нога памятника, мы тогда из него с Алисой вылезли. Там ещё что-то написано было, про прорыв какой-то… В изучении пространства, кажется.
— Прибор, — повторил устало Старший. — Самый большой в мире. Он должен был воспроизвести первые мгновения, в которые частица Бога была ещё сильна. Мир пошёл в раскачку, а они хотели его спасти… Только ничего не получилось… Там, — он опять указал вниз. — Там, ещё глубже самих тоннелей, там шахты… Детекторы… Они должны были улавливать Частицу… Что-то развернулось не по плану…
Старший задрожал. Сильно, на секунду мне даже показалось, что он опять впал в ускорение, лицо сдвинулось в размывку. Губы затряслись.
— Мне надо отойти, — сказал я. — Тут мой товарищ, я его…
— Подожди, пожалуйста, — шепотом попросил Старший. — Ещё немного, это важно, я должен рассказать.
Старший потряс головой.
— Что-то пошло не так, — сказал он. — Причины… Причины… Кто эти причины теперь разберет… Эксперимент был запущен, и они её получили…
— Частицу Бога? — спросил я.
Старший промолчал. Сплюнул в кружку.
— Не знаю, что они там получили… Вряд ли это была Частица Бога… Скорее наоборот. Корпускула дьявола.
Он усмехнулся.
— Ты хочешь сказать… — я вздрогнул. — Ты хочешь сказать, что у нас тут… Ад?
— Не в прямом смысле, конечно, — ответил Старший. — Но что-то подобное наверняка. Античастица, видимо, исказила… Она все исказила. Это как грязь, она замазала все…
Пространство, время, материю. Законы природы были отменены… Они виноваты, вот эти.
Он кивнул на фотографию.
Улыбаются, в касках, в очках. Оптимисты. Сразу видно — знают, что делают. Это их и сгубило. Гордыня. Решили встать вровень, нет, гордыня, определённо, шесть человек впали в гордыню, и мир был уничтожен, вместо Света явилась Тьма.
Корпускула дьявола.
С другой стороны, им было отчего впасть в гордыню. Могучи были. На Луну летали. И кажется, на Марс. Может, на Солнце даже.
— Вы откуда? — спросил Старший. — Дубровка? Печатники? Там ещё кто-то оставался…
— Варшавская. Мне надо сходить…
— Успеешь. Варшавская…
Старший сплюнул в кружку.
— Кажется, все, — сказал он.
— Что все?
— Все. Егора не буди, пусть спит… Мало осталось… Зачем вы пришли?
Мертвец. Ещё один. Что же они все вокруг умирают-то…
— Мало осталось, — Старший улыбнулся. — Зачем?
— Зачем? Да мы…
Я хотел рассказать про Япета. И про Доктора. Про то, что одни сволочи хотели проникнуть на Запад, а другой хотел посмотреть планетарий, а я был просто дураком…
— Мы здесь, чтобы установить контакт. Мы ищем всех, кто ещё… Кто ещё человек.