Если просто смотреть, то обычная вроде как картина, город и все присущие ему признаки: реки, мосты, кварталы, коммуникации над и коммуникации под, все как полагается. Но есть и секрет, второе дно, не различимое нормальным взглядом. Под изображением особая инструкция, научающая, как смотреть по-другому. Чуть скосить глаза к носу, постараться смотреть не на, а сквозь, так, словно картинка находится чуть дальше своего реального расположения, расслабить глазные мышцы, распустить ось зрения, и вот видно уже другое.
Зеленые кишки труб и тоннелей, вываливающиеся из распухшего чрева, острые кости подземных путей, протыкающие серую кожу асфальта, провалы — как глубокие язвы, сквозь которые видны перепутанные сухожилия и больные бубонные вены. Чёрная кровь из лопнувших тромбов бензостанций. Концентрическая сыпь навсегда остановившихся в красном светофоров. Иглы энергетических мачт, как спицы экзоскелетов, стягивающие сломанные ребра кварталов, мосты, как медицинские стяжки, скрепляющие расползающиеся части районов. Лишаи парков и мокнущая экзема забродивших прудов. Нарывы стадионов и пролежни переулков, и если осторожно отдалить альбом от себя, то видно станет окончательно — мертвец, стухший, с истлевшими конечностями и объеденным черепом, и дороги уже не дороги, а плоские солитеры, и мелкие люди на улицах похожи на мух, а машины на червей, въедающихся в догнивающую кожу.
Возвращается Егор с ведром.
— Вы огни видели? — спрашивает он. — Когда сюда шли?
— Нет, — отвечаю я.
— Да… Огни появляются. На севере. Можно вечером посмотреть.
— Обязательно. Посмотрим.
— Вчера красные были. Висели, висели, а потом в разные стороны — и разлетелись. Отчего огни, а?
— Не знаю. Выясним.
Выясним. Вот полежу ещё немного и встану. Через месяц. Ну, через полтора.
— У нас ещё много работы, — говорю я.
— Работы… А разве мы… Разве ты не собираешься домой возвращаться?
— Нет. Зачем? Это старая жизнь, нужно искать новую.
— Где?
Я киваю в сторону севера.
— Старший говорил, что на севере есть ответы.
— Тебе очень нужны ответы?
— С некоторых пор. Видишь ли, Егор, с некоторых пор меня интересуют ответы. Потому что мне все это немного надоело. Вот эта вся жизнь.
На самом деле надоела. Люди могут жить по-другому. И должны жить по-другому. Старший. Он полагал, что все из-за Нижнего Метро. Курок думал, что из-за пришельцев. Гомер считал, что разверзлась преисподняя. Кто-то да прав. Посмотрим. Я одно знаю — после зимы всегда лето. По-другому никак. Старший верил, что все это можно прекратить.
И я тоже верю.
— Через месяц отправимся на север, — говорю я. — Надо запастись тёплой одеждой.
— Но ты же совсем не ходишь…
— Сегодня не хожу, завтра хожу. Я иду на поправку. У тебя есть что-нибудь для зимы?
Егор пожимает плечами. Видно, что идея ему не нравится.
— Есть?
— Для зимы у нас слон, — отвечает Егор. — В нём тепло.
— Отлично. Слон. Пересидим в слоне. Я, ты и Алиса…
— Как? — удивляется Егор. — Она тоже?
— А как же? Не на улице же её оставлять. Не расстраивайся, до зимы ещё далеко, борода успеет отрасти.
Егор начинает потирать подбородок.
Алиса смотрит в стену.
— У нас есть термические одеяла, — сообщает Егор. — Они, наверное, подойдут.
— Одеяла — это хорошо. Ещё кое-что надо будет собрать, я потом скажу.
— Ладно… Тут магазин недалеко, там все есть, даже валенки.
— Валенки? Здорово. Алис, тебе валенки нужны?
Алиса смотрит в стену.
Книга III
Большая Красная Кнопка
Большая Красная Кнопка. Легенда? Вымысел? Или последняя надежда человечества? Ответы хранят городские подземелья. Там, в глубине, спрятано устройство, способное оборвать Апокалипсис. Чтобы его включить, необходимо добраться до архива, оставленного последними людьми погибшего мира. Найти и расшифровать записи — главная задача Дэва, отправившегося в путь по изуродованным улицам Москвы.
От Баррикадной до ВВЦ близко лишь на первый взгляд, ведь дороги в этом мире измеряются вовсе не километрами. Они измеряются жизнями.
Глава 1
Тикает.
Часы. Я взял книжечку, тонкую, в зелёной пластиковой одежке. Осторожно, кончиками пальцев, чтобы страницы не рассыпались в серый прах.
«Видеомагнитофон JVC — DR 1019, руководство по эксплуатации». Само по себе странное слово — «видеомагнитофон». Из старинных, даже из мертвых, из тех, что окончательно позабылись по причине своей ненадобности, сгинули, растаяв в непредсказуемом прошлом. Вот слово «электричество», тоже старое, но в то же время и сегодняшнее, мы все знаем, что это такое — искры, тепло, свет, может и ударить, если дурак. «Видеомагнитофон» ни о чем мне не говорил. Судя по картинке в руководстве, плоский чёрный ящик с кнопками. В него вставлялись кассеты с записями, после чего изображение выводилось на монитор.