Теперь только перейти улицу. С нечетной на четную, дом 24.
Хруст, хруст. Шестьдесят восемь шагов, а раньше я эту улочку легко перешел бы за сорок. Это как старость.
Дверей в подъезде не было, валялись рядом. Железные. Люди обожали ставить в свои дома железные двери, видимо, опасность существовала всегда, ничем другим объяснить такое количество дверей не получалось.
Подъезд был как всегда темный. Я достал спичку, чиркнул, швырнул внутрь.
Спичка горела красным, светло. Снял винтовку, старался держаться стены. Под лестницей что-то вроде логова. Мусор, слюни, пустые бутылки. Бесформенное гнездо, большое. Хотел сразу выстрелить, затем вдруг решил посмотреть — как они там живут. Внутри. Сугубо с познавательными целями. Пристегнул к стволу штык.
Воткнул в кучу мусора, дернул вниз. Мусор рассыпался, и наружу вывалилась рука. Я отпрыгнул, вскинул винтовку. Самая обыкновенная человеческая рука, длинная, узкая. Женская, слишком узкое запястье. И кольца. На пальцах.
Сумрак затащил в своё логово человека. Возможно, это запасы на зиму, должен же он что-то жрать?
Я уже собрался распотрошить эту мусорную кучу, но тут рука выставилась ещё. Пальцы сжались в кулак. До локтя это выглядело как нормальная человеческая рука, а выше…
Выше это был уже сумрак. Распухший до красноты локтевой сустав переходил в однородную, белесоватую конечность, прорезанную густой сеткой кровеносных сосудов. Превращение. Зимняя спячка. Вот оно как, значит. Из людей получаются. Зараза.
Я вскинул винтовку и выстрелил. В то место, где должна располагаться голова. Два раза. Гильзы звякнули о стену. Я наклонился, поднял, спрятал в карман. Звонилка получится, или свистелка даже, каждая гильза свистит в своей собственной манере.
Пальцы сжались в кулак ещё несколько раз, распустились. Все, кажется. Спичка погасла.
Свинтил с канистры крышку. Плеснул на мусор, чиркнул огнивом.
Загорелось.
Вернулся на улицу. И не надо никакого гранатомета, действуем своими силами.
Из окна выставился Егор, помахал мне рукой.
Нормально. Пойдём дальше, в конце улицы на третьем этаже, там, кажется, ещё. Надо до обеда зачистить.
Через пару дней идём на север. Тут недалеко, буквально несколько километров. Местность только почти непроходимая, если верить Егору. Если верить ему, то Старший пытался туда два раза пробраться, и два раза возвращался потрепанным. Огромное количество сумраков. Ловушки. Участки с деформированным пространством. Как пройти, неизвестно. Хотя Старший и оставил карту. Можно пойти кружным и длинным путём. Но в этот раз мне хочется напрямик — не очень приспособлен я для дальних походов. Теперь.
— Беги! — заорал Егор.
Я не побежал, просто в сторону отпрыгнул.
Факел. Он медленно брел в мою сторону.
Грохнуло, Егор выстрелил из карабина, попал в стену.
Сумрак наступал на меня. Никакой скорости, просто плелся, чуть приволакивая ногу. Время есть. Я поднял винтовку.
Сумрак прыгнул, я выстрелил. Нет, всё-таки это удивительно неприятное оружие. Звук, отдача, какая-то игрушечность во всем, просто противно. Калибр. Хуже всего, безусловно, калибр.
Пуля попала сумраку в плечо, он даже не заметил. Ладно, в колено, по старинке.
Выстрел.
Патрон перекосило. Вот поэтому я не люблю штурмовые винтовки, автоматы, пистолеты-пулеметы, ручные пулеметы. Они ненадежны. Изношены. Патроны переснаряжаются по два-три раза, вот и перекосы. Заеды, осечки, да мало ли…
Отбросил в сторону, достал пистолет. Пистолет получше, почти новый, мало стреляли. Конечно, в не очень хорошем состоянии, пружины подмяты.
Выстрел.
Мимо.
Докатился, стал мазать. Никогда такого не было. Руки дрожат, не дрожат, не могу нормально стрелять. Сумрак приближался. Егор заорал что-то сверху. Я вернул пистолет в кобуру. Походим. Сумрак горит, и горит неплохо. Шагает медленно. Как и я. Походим.
Я двинул по улице. Сумрак шагал за мной. Со скрипом. Метров через пятьдесят он остановился. И я остановился.
Сумрак догорал. Кожа слезала, грязными лохмотьями, мясо пузырилось, горит как затяг, вся погань одинакова. Все, вряд ли теперь бегать станет.
Я обогнул сумрака и вернулся к дому 24.
Показался Егор. Поглядел на меня с сомнением.