Гнездо. Егор говорил, что они одиночники. А вот, оказывается, и нет, собираются в стаи для зимовки. Многие звери так поступают, летом готовы друг другу горло перегрызть, а зимой в одну берлогу залягут и сопят себе, сопят. Хорошо бы сюда гранату. И канистру напалма. Бензина хотя бы.
Если бы не зима…
Егор сидел на трубе. Винтовку он держал между коленей. Спокойно так сидел, смотрел прямо перед собой. Увидел меня, скосил глаза, моргнул. Я кивнул. Сумраки спали. Но не совсем, я видел, как подрагивают их лапы, как двигаются острые лопатки, как морщится кожа на затылках. Нет, они не спали, они ждали.
— Уходим, — прошептал я чуть слышно.
Егор помотал головой.
— Уходим, — прошептал я настойчивее.
— Они раньше всегда поодиночке, всегда поодиночке… — с отчаяньем проговорил Егор.
— Это потом, на воздухе. Сейчас уходим.
Егор выпучил глаза.
Я оглянулся. Сумрак белел возле лесенки. Когда спускался, не заметил его… Или он там не стоял. Спустился за мной. Получается, что ловушка. В условиях зимы каждая самостоятельная тварь начинает действовать совместно, совместно спят, совместно охотятся. Знать бы, что будет, когда они сожрут всех людей. На кого переключатся? Друг на друга. Они спокойно жрут друг друга, как вся погань.
Дорога перекрыта.
Это был совсем не сумрак. Человек. Самый настоящий, высокий дядька, с длинными руками, с широкими ладонями, он держал их вывернутыми вперёд. Глаза широко раскрыты, и рот тоже. Этот человек стоял у лестницы, но человеком он уже совсем не был. Наверное, это первый шаг. Заразился и теперь потихонечку превращается. Как все остальные.
Если я сейчас выстрелю в него, остальные накинутся. И пусть они даже не вполовину такие быстрые, как летом, но нам хватит. Егор перепугается и начнёт стрелять. Пространство закрытое, пойдут рикошеты…
Надо думать.
— Иди ко мне, — сказал я.
— Не могу… — ответил Егор.
— Ко мне! — уже приказал я.
— Не могу!
Я прицелился ему в лоб.
— Если ты сейчас не оторвешься с этой трубы, я тебя просто пристрелю!
Егор закрыл глаза. И начал медленно подниматься.
Сумраки развернулись. Все, кто стоял мордой в стену, повернулись к нему, Егор тут же сел. Примерно этого я и ожидал. Похоже на паутину. Стоит одной ниточке дернуться, как выскакивает голодный хозяин.
Я шагнул к Егору. Осторожно, стараясь не делать резких движений.
Ещё шаг. Теперь я стоял уже напротив этого дурня. Сумраки собирались вокруг, в мраке подвала, едва освещаемом слабым огоньком лампы, колыхались их мутные туловища.
— Слушай внимательно.
Я старался говорить спокойным, самым обычным голосом, Егор и так был здорово напуган, гладил пальцем штык. И что он сюда вперся? Как вот с такими соплями дела делать? Ладно, поживем, поглядим.
— Дай винтовку.
Я поймал за ствол штурмовик, потянул к себе. Егор не отпускал.
— Отпусти, — прошипел я.
Егор разжал пальцы. Я взял винтовку. Они были почти рядом, вряд ли больше метра, вокруг, подрагивали еле заметно. Нет, всё-таки редкостная мерзость, особенно эти их суставы… И сразу так много их, пять. А подвал большой, наверное, ведь и ещё есть, другие.
— Надо все делать быстро, — сказал я. — Очень. Я посчитаю до трёх, после чего выстрелю в того, что за спиной. Его отшвырнет, и ты рванешь к лестнице.
— Но там…
— Ты рванешь к лестнице. О том я позабочусь. Твоё дело выскочить наружу. Ясно?
— Да. А ты?
— Я выйду вторым. Готов?
— Да.
— Раз.
Я начал поворачиваться. Карабин я держал справа, под мышкой. Винтовку в левой.
— Два.
Я упер карабин в ребристую, с морщинистыми кожными складками грудь.
— Три.
Выстрел. Тяжёлая пуля швырнула сумрака на стену, пробила в ребрах дыру. Егор тут же кинулся в освободившееся пространство, я перекинул карабин за спину, переложил винтовку из левой в правую, выстрелил поверх головы Егора в тварь у лестницы. Попал, само собой. Сумрака развернуло, и Егор успел проскочить.
Меня тут же сбили с ног, но я и не собирался бороться с ними стоя. Перекатился на спину. Ткнул ствол винтовки в первое же вражеское колено. Очередь! Мосол разлетелся в лохмотья, сумрак завалился, я перекатился ещё и выстрелил в другого. На этот раз не в колено, в голень, получилось ещё лучше. Крупный калибр раскромсал конечность в костяные осколки, второй сумрак завалился и стал биться на полу.