Егору очень скоро надоело копаться в пушках, и он выбрал винтовку той же модели, что и у меня. Затем он полез вниз, в трюм, в слоновье брюхо. Почти сразу вернулся с походными валенками, толстыми, но без подошвы. С небольшим ящиком. С радиоприемником, я его узнал.
Походные валенки — хорошая идея, я тоже возьму. Радиоприемник…
У Петра на Варшавской тоже имелись приемники. Все нерабочие. Вернее, они работали, полыхали изнутри равномерным светом, жужжали и трещали, однако никаких звуков не произносили. Петр объяснял — это оттого, что в воздухе не осталось электричества. Раньше песни и все остальное записывали на электричество и выпускали в воздух, эти записи давным-давно рассеялись и улетели в космос. Теперь наш воздух был пуст, и даже те немногочисленные приемники, которые ещё сохраняли силу, не могли ничего принять.
— Зачем приемник? — спросил я.
— Дедушка считал, что на Вышке есть вечный передатчик, который работает от солнца и передает старые песни.
— Зачем тебе старые песни?
— Хочу услышать. Дедушка пел, а я забыл их. Хочу вспомнить.
— А это что? — я кивнул на ящик.
Красный жестяной ящик с белой каемкой.
— Это так… Будильники.
— Будильники?
— Ну да. Мы все собирали. Дед, папка. С каждым будильником какая-то история связана. Вот этот…
Егор пустился в рассказывание историй, я слушал. Рассказы — это хорошо, они увеличивают объем мира. Оказывается, в роду Егора были не только дельта-операторы, но в самом дальнем времени ещё и часовые мастера, это не наверняка, но каждый из мужчин в его роду испытывал к будильникам приязнь.
Егор вытряхнул на стол будильники. Разные. Блестящие, с колокольцами, железные, с разными цифрами. Штук двадцать всяких цветов и размеров.
— Будильник — редкая вещь, сейчас почти не встречается, а раньше в любом доме можно было найти. И у каждого своя история. Допустим, вот этот, красный, с царапиной. Его…
Его прадед подарил прабабушке, и во время их первого ужина будильник пел им свадебные песни. Вот этот разбудил его деда за секунду до того, как ему в горло впился подкравшийся мрец, третий был сломан, но неожиданно зазвонил вместе с первым криком Егора.
— А нам-то они зачем?
— Я же говорю, традиция… Будильники — это здорово. Вот смотри, отец мне ещё показал. Модель мира.
Егор выставил на узкий стол часовой аппарат. Старинный такой, с медными деталями, подышал на полированный стальной корпус, протер тряпкой. Я спросил, в чем же тут модель, Егор поддел заднюю крышку, снял и вынул золотистую шестеренку, сунул мне под нос. Шестеренка как шестеренка, один зубец только обломан.
— Раньше мир был равномерный, — сказал Егор, взводя пружину ушастым ключом. — Существовал себе и существовал, хотя иногда что-то неприятное всё-таки происходило. Вот так примерно.
Егор вставил в будильник шестеренку, запустил. Будильник затикал, секундная стрелка побежала по циферблату…
Вдруг будильник подпрыгнул. Дернулся, звякнул, так что даже я вздрогнул. Егор улыбнулся. Секундная стрелка описала ещё несколько кругов, будильник снова подпрыгнул. После чего Егор будильник остановил, шестеренку вынул и убрал в ящик, а мне показал другую.
На этой шестеренке отсутствовало уже больше половины зубцов, некоторые были расплющены, другие загнуты, а третьи и вообще вырваны. Егор вставил искалеченную шестеренку, завел пружину. Отпустил.
Некоторое время машинка тикала нормально, потом… Второй вдруг был гораздо сильнее первого. Будильник не просто подпрыгнул, но ещё и завизжал латунью, затрясся в механическом припадке, упал набок и пополз. Не забывая подпрыгивать и дрыгаться.
— И что? — спросил я. — Что вот это все означает?
— Небесная механика испортилась, — пояснил Егор. — Все рано или поздно ломается, ничего не поделаешь. Раньше мир подпрыгивал редко, а теперь он в покое редко находится. То подпрыгивает, то кувыркается, то трясется.
Егор остановил будильник, выковырнул шестерню, почесал ею за ухом и сказал, что выводы тут простые — не стоит удивляться неожиданностям. Раньше всякие вдруги были исключением, теперь, наоборот, — норма.
Он, оказывается, не только механик, он ещё и мыслитель. Молодец. Вообще мне понравился этот ящик, и то, что в будильниках традиция, и вообще.
— Будильник — он символизирует, — пояснил Егор.
— Что?
— Символизирует. То есть вот через простые вещи объясняет сложное, так папка учил. Ясно?
— Ясно.