Егор стал перезаряжать оружие.
Я направился к поганцу. Дохлый и бессмысленный. Без головы.
Огляделся. Головы не было. И вокруг она не валялась. Подоспел Егор.
— Наверное, другие сожрали, — предположил Егор. — Они жрут друг друга, ты же знаешь…
Знаю.
— Почему остальное тогда не сожрали? — спросил я.
— Не успели, может… Смотри…
Ещё сумраки. Дальше, рядом со стеной. Не совсем сумраки, их части. Лапы. Без туловищ. И наоборот.
— А где остальное? — спросил Егор.
— Кто есть хуже сумрака?
Егор пожал плечами.
— Нету, — сказал он. — Мы не знаем. Тут есть подземный водоём, там медузы жили… Медузы — это ерунда…
— Кто-то их убил, — сказал я. — Сумрачников этих. Посмотри на срезы. Руки-ноги не оторвали, а отрезали. Ровно и чисто. Аккуратно.
— И что? — спросил Егор.
— Ничего. Похоже на жнеца.
Похоже. Только раньше жнецы за мертвечиной не особо гонялись, они на нас, на людей в основном охотились. Хотя тут все меняется каждый день…
— Они сюда добираются? — спросил я.
— Кто?
— Жнецы. Такие.
Я изобразил жнеца. Руками помахал, зубами щелкнул.
— Не, таких нет. Не видел никогда.
— Ясно.
— Что ясно?
— То, что дальше идём.
Егор плюнул. Слюна потекла по стене, застыла.
— А если это Алиса? — спросил он. — Тех, вокруг танка, она же перебила…
— Если Алиса, то надо сказать ей большое спасибо. Но вряд ли это она, слишком уж аккуратно, Алиса замарашка. Да плевать.
На самом деле плевать. Если кто-то рубит в крошку сумраков, то ему только спасибо сказать нужно, нам работы меньше. С другой стороны, этот кто-то вполне может и на нас своё внимание обратить. Мы по сравнению с сумраками вообще беззащитны…
Ладно, поглядим.
— Вперёд, — приказал я, и мы двинулись вперёд.
Довольно долго мы пробирались через кашу стертого города. Что случилось здесь, было совсем непонятно, дома стояли почти все разрушенные, земля корежилась и проваливалась, улицы смешались, скашиваясь то вправо, то влево, прыгали вверх и вниз, в этом месте город хорошенько протрясла бешеная пляска. Егор предположил, что сюда кинули бомбу или под землёй взорвалась бомба, а что, похоже на правду. Раньше много бомб запасли и прятали их под землёй всегда, чтобы врагу недоступно было. Бомбы взрываются, на то они и бомбы.
Егор шагал спокойно, недовольно-прогулочным шагом. Что-то в нём побрякивало, то ли в самом, то ли в снаряге, но проверять его я не собирался, побрякивает, и ладно, потом поглядим. Я тоже не спешил, да и не мог — не очень-то попрыгаешь с костылем. Алиса мелькала в стенах, впрочем, не приближалась, держалась на удалении.
К темноте добрались до Савеловского вокзала. Тут я уже проходил, не так давно, с Курком. Впрочем, я почти не узнавал местность — тогда, в темноте все выглядело совсем по-другому, а разрушенных и обгоревших домов было не сосчитать, найти тот, в котором жил Предпоследний, в котором нас едва не сожрала сирена, поганая ночная ведьма, и из которого меня едва не прибило горящим роялем, не получилось. Ну и ладно.
Попытался отыскать вход в метро, бесполезно. Вокзал оказался тоже разрушенным, я сверился с картой, и мы с Егором двинулись в сторону Бутырской улицы.
Площадь перед вокзалом выглядела необычно, походила на большой муравейник, сложенный из неимоверного количества старых автомобилей. Тогдашней дурной обезьяньей ночью я не заметил этого, сейчас оценил — не меньше двадцати метров, целая железная гора. Видимо, их сгребали сюда со всех окрестных улиц, а то и со всей северной части города, очень много. Мы пустились в обход справа, по узкому промежутку между сплющенными машинами и развалинами вокзала. Егор запнулся за кривую трубу, свалился, взбесился, выдрал трубу, швырнул в машины. Лязгнуло.
— Осторожнее, — сказал я. — Тут обезьяны…
— Какие обезьяны? — усмехнулся Егор. — Ты чего, Дэв? Откуда у нас обезьяны?
Я не стал спорить. Обезьяны нас едва не сожрали, а теперь их и нет совсем, вроде. Под землю ушли. Или на юг, это ведь вполне могли быть бродячие обезьяны, летом, вытесненные из лесов жарой и дымом, ввалились в город через какой-нибудь туннель, а нам не повезло, мы с ними пересеклись…
Воняли они здорово.
Выбрались на Бутырскую, никаких обезьян. И хорошо, драться с ловкими тварями, которые к тому же метко швыряются камнями и обрезками железа, мне совсем не хотелось.
Егор сверился с картой.
— Тут уже недалеко, — сказал он. — Скоро должен спуск начаться, а переночевать можно…
Егор принялся изучать пометки на полях, морщить нос.