— В прорву?
— Ага. Это такая яма, совсем уже глубокая, глубже не бывает. Она на самом, на самом дне, и туда вся вода стекается.
— Стекается?
— Ага, — кивнул Егор. — Почти вся вода, которая на поверхности и под, она вся туда стекается. И все размывает, и размывает. Все больше и больше размывает. Прорва становится все больше и глубже…
Егор рассказывал зловеще и как-то не по-своему. Наверное, долгими зимними вечерами в промерзлом слоне отец травил ему страшные истории, ведь мы все очень любим страшные истории, нам повезло родиться внутри страшной сказки.
— А когда она совсем углубится, то все туда и рухнет. Весь город.
— Понятно.
Город проваливается в прорву. Ничего удивительного. И провалится рано или поздно. Даже скорее рано. Земля уже не держит, конец близок. Удивительно, как он до сих пор не провалился…
— Папка сначала направо ходил — не получилось. Затем налево, тоже не получилось — когда все проваливаться стало, много домов порушилось, там целые горы из домов, там не пройти. Папка собирался прямо попробовать, да только у него… мозгов хватило, — сказал негромко Егор.
— У нас мозгов мало, — возразил я. — Особенно у меня. В деле выживания мозг вреден, гораздо важней уверенность. Сейчас я уверен.
Я махнул рукой.
Я совсем не был уверен, но Егору не следовало этого знать.
Мы двинулись прямо. Окрестности менялись, мир наклонялся, некоторые дома обрушились и налезли друг на друга, это действительно походило на горы, хотя я никогда вживую гор не видел.
Улица сломалась. Поперек неё поднялась гряда, состоявшая из бетонных блоков, битого кирпича и сплющенных автомобилей. Машин было много, они скатились сюда сверху и теперь громоздились ржавой баррикадой, расплывались по сторонам, заполняя металлом окрестные переулки. Мы пересекли железную дорогу, изуродованную провалами, и вступили в заросли. Скорее всего, раньше здесь цвел парк. Город сдерживал его в границах, но город рухнул, и парк расплескался в разные стороны. Деревья выродились, утратили рост и сделались размером по пояс, низкорослый кустарник, раскинувшийся на холмах.
— Совсем рядом оказалось… — с удивлением прошептал Егор и указал пальцем: — Совсем…
Действительно, рядом. Я не ожидал. Отец Егора не мог пройти три раза, я настраивался на трудное путешествие, а получилось, что мы уже почти пришли. Неинтересно…
Придурок. Я придурок. Никогда нельзя так даже думать, подобные мысли подталкивают в неправильном направлении. Город опускался в чудовищную яму. На одном её краю стояли мы, удивленные и ничтожные. На другом Башня. Вышка. Самое высокое место во всей Москве или во всем мире, кто знает, остались ли где-нибудь эти башни.
— Телецентр там рядом, — махнул рукой Егор. — С Вышкой рядом, двести метров, большой квадратный дом…
— Тут все квадратное, — сказал я. — Более-менее…
— Его ни с чем не спутаешь, отец говорил, как увидишь, так сразу и поймешь, он гораздо квадратнее остального, нам туда.
— Посмотрим кто кого квадратнее…
Вышка. Рядом с ней телецентр повышенной квадратности, там архив.
— Высокая… — почтительно пробормотал Егор. — Очень высокая… Туман! Прямо из земли!
Вышка исчезла. Из воронки выдохом поднялся теплый и влажный воздух, собрался в косматую жёлтую тучу, которая зависла над землёй и стала медленно распухать в стороны. Прежде чем туча окончательно закрыла север, я успел заметить, что воронка неодинакова, пологий спуск с нашей стороны и достаточно крутой подъём с другой.
— Дурацкая пелена какая, — сказал Егор. — Не нравится она мне…
Не везет с погодой — летом хмарь, сейчас туча. А что поделать, человек погодой уже давно не управляет, теперь наоборот все, погода управляет человеком.
— Папка рассказывал… Про пелену. Он прорвал по пути противогаз и решил не соваться в эту тучу… Слушай, Дэв, ты это… Не сердись. Я давно тебе хотел сказать, думал… Ты рассердишься, вот что я думал. Я это… Вот как эту тучу увидел, так сразу и вспомнил. Я противогаз забыл.
Он забыл противогаз. Молодец. Мы почти добрались, а он забыл противогаз. Егор. Решил пободаться со мной. Дурак.
— Я ведь точно помню, что убрал его в сумку, а сейчас…
Егор открыл сумку.
— Оказывается, я взял только маску, а фильтры оставил… В сумке вместо фильтров гранаты, две штуки. Давай назад вернемся, а? Мы быстро успеем, дорога провешена, за сутки обернемся, туда обратно…
В слона. Егор очень хочет в слона, у него слоновья болезнь.
— Надо прямо сейчас, чтобы обернуться до заморозков. Дурак! Дурак!