— Отец говорил, на Башне тоже люди живут, — сказал Егор. — Целая колония вертикальная. А вдруг они не захотят, чтобы мы через их территорию проходили?
— Поглядим.
— Высоко тут…
Склон воронки задирался вверх. Подъём. Точно такой же завал, только вертикальный. Меня это не пугало, станем потихонечку подниматься, куда спешить, влезем. Влезем. Я подкидывал ветки в огонь. Но то ли огонь был не горячий, то ли место холодное, тепла получалось немного. А одеяла на самом деле не очень помогали.
Закипела вода, я настрогал чая с плитки, кинул в котелок, всыпал две горсти сахара. Через десять минут чай был готов. Чёрный, крепкий, мы стали пить. Я из кружки, Егор через пластиковую трубочку, чтобы не так горячо. Алисы, как всегда, не видно, но я знал, что она где-то рядом. Почему-то знал. Егор расспрашивал про жизнь на Варшавской, я отвечал. Про горячую воду, про подземную ферму, про общие собрания и про оружейника Петра, Егор охал, вздыхал, восхищался.
А потом он вдруг замолчал. Я как раз рассказывал про пинг-понг, как хорошо он развивает реакцию и как я обыгрывал всех тамошних, потому что они не годились мне в подметки, я ведь вырос в Рыбинске, а это великий город, там живут люди, сильные духом…
— Что-то не то… — Егор выпустил чайную трубку. — Что-то не то…
Я поморщился. Что-то не то. Ну вот, наконец. Это нормально. Слишком долго мы пробирались без приключений. Слишком. Должно приключиться, должно. И вот.
Егор поднялся и стал слушать.
С небом, что-то не в порядке с небом. С тучей. Молнии. Раньше их не было, теперь вот прорезались. Опять что-то в небесной механике нарушилось, молнии без грома.
— Поздновато для грозы… — Егор с недоверием глядел в небо. — В это время года их совсем не бывает, никогда не видел… И молнии какие-то…
Мне гроза тоже не нравилась. Гроза без дождя и без звука — это ненормально, у меня нюх на ненормальность.
— Карабин, — сказал я.
Егор дотянулся до карабина. А я до винтовки.
Сухая гроза продолжалась. Молнии простреливали атмосферу, но совсем не так, как при настоящей грозе, казалось, что в туче перекатываются длинные блестящие змеи, грозные и молчаливые.
— Звук… — прошептал Егор. — Ты слышишь?
— Нет.
Я на самом деле ничего не слышал, в последнее время я был несколько глух, наверное, что-то с барабанными перепонками…
— Сверчит… Что-то ведь сверчит…
И вдруг я тоже услышал это сверчание. На самом деле очень похоже на сверчка. Даже на нескольких, наловили, погрузили в жестяную банку, а банку в пустую комнату. И теперь они стараются вовсю, так что даже уши чешутся.
Из разных мест. Я насчитал несколько источников звука, причем один из них явно перемещался.
— Что это? — прошептал Егор.
— Не знаю…
Вряд ли что-то хорошее. Вряд ли с неба посыплются ириски. Лягушки в лучшем случае. Или гвозди. Ещё какая-нибудь настоящая гадость, змеи, завязанные в узел.
Я взял винтовку.
— Никогда такого не слышал… — Егор смотрел в небеса.
Стрекотание стало приближаться. Оно опускалось сверху и чуть сбоку, двигалось по широкой дуге, обходило нас со стороны.
— Мне это не нравится… — Егор попятился к вереску. — Не нравится…
— Только не беги. Не беги…
— Оно на меня глядит…
— Никто на тебя не глядит.
Егор пятился. Он поднял карабин, целился в воздух прямо перед собой, руки дрожали, оружие прыгало.
— Успокойся! — приказал я. — Успокойся…
Егор сделал несколько шагов назад, запнулся. Упал. Карабин рявкнул. Пуля толстым смертельным шмелем пробуравила воздух рядом с моей головой.
Куда-то попал. Дурачкам везет, ангел придерживает дурачка за воротник и не позволяет расквасить нос совершенно.
Егор попал в воздух. Казалось бы.
Потому что это был не совсем воздух. Пуля ударила во что-то плотное и чрезвычайно твёрдое, вжикнула, как по железу. Из пустоты, из ничего посыпались искры, Егор вскочил и уже побежал, бросив карабин, закрыв голову.
И тут же Егора кольнула молния. Но не из тучи, а опять же из воздуха. И молния опять же необычная, даже не молния, а скорее луч, белый и блестящий. Егор взмахнул руками, подпрыгнул, завалился лицом в мох и не поднялся.
Я вскинул винтовку и стал стрелять. Ненормальными короткими очередями, в воздух.
И я тоже попал, искры посыпались гуще, там, в этом воздухе что-то висело, я зацепил это что-то, нащупал и уже не отпускал, бил и бил.
Ещё молния. Из пустоты. И мне в плечо. Через броню, в мясо.