Передал блокнот китайцу, тот немедленно стал чиркать. Недалеко от нас Акира изобразил длинную мачту на низеньком треножнике, я не сразу понял, что это Вышка. К верхнему концу Вышки верёвкой крепился предмет, похожий на пузатый огурец. В огурце были прорезаны круглые оконца, в которых виднелись круглоголовые люди, Акира указал на себя.
Китайцы, понятно.
Акира почистил ногтем карандаш и снабдил дирижабль стрелочкой, уходившей за границы города. В сторону востока и куда-то вниз.
Пока понятно. Прилетели на огурце… Наверное, на дирижабле, он должен выглядеть, кажется, так. С Востока. С самого восточного Востока. Китай как раз там, все понятно.
— Зачем? — спросил я.
Китаец не понимал.
Тогда я нарисовал ещё один знак вопроса, уже жирный, в три ряда.
Китаец кивнул, принялся объяснять.
Словами. Говорил, делал знаки, лицом что-то демонстрировал. До меня не доходило. Вот что может этот оскал означать?
— Не понимаю, — громко сказал я. — Не по-ни-ма-ю!
Китаец стал рисовать, на чистом листе. Сначала шприц — и движение сделал соответствующее, точно нажал на поршень. Затем нарисовал волкера. Под шприцем. И голема. Тоже под шприцем. И ещё несколько тварей, и все под. С каждым новым чудищем, он пририсовывал к большому шприцу ещё одно деление, шприц как бы наполнялся.
Понятно. Как я и думал, анализы. Зачем тогда они забрали Алису и Егора?
Я отобрал у китайца блокнот. Нарисовал маленького человечка. Егор. И человечка чуть побольше, с длинными волосами. Алису. Затем забрал Алису и Егора в клетку. И вопрос.
Китаец сказал что-то.
И протянул линии от клеток к дирижаблю. Подумал и добавил на дирижабль крест. Толстый, с квадратными сторонами.
Я узнал этот крест. Такой крепили над аптеками и редкими лечебными учреждениями. Их что, в дирижабле лечить, что ли, будут? Интересно, что они скажут, когда узнают, кто Алиса?
— А что же они тогда тебя бросили? — спросил я.
Акира не понял. Неудивительно, что у нас их всех перебили, ничего не понимают. Бестолковые ребята.
— Твои, — я помахал ладошками, как крыльями, указал пальцем в небо. — Твои — улетели. Тебя, — я ткнул Акиру в плечо, — тебя оставили здесь. Почему?
Нарисовал знак вопроса в воздухе.
Акира пожал плечами. Я повторил. Ещё раз. Акира кивнул, вроде понял. Он потрогал пальцем карабин, затем потрогал пулю, вплавленную в пластиковую броню. Указал на прореху в резиновом комбинезоне, схватил себя за горло, немножко подушил, выпучил глаза, закрыл глаза.
Понятно.
Егор выстрелил, пуля пробила защиту, в костюм ворвался воздух, Акира его вдохнул. После чего товарищи не захотели его взять с собой. Он стал опасен. Я нарисовал в воздухе ещё один знак вопроса.
Акира принялся брать из воздуха пальцами невидимые горошины, одну, две, три, собрал целую невидимую горсть, втянул носом, затрясся, задрожал, закрыл глаза. Умер. Значит, что-то в воздухе. Отравленные горошины. Корпускулы дьявола.
Значит, правда.
Весело.
Но какая-то несостыковка есть. Зараженных Алису и Егора они взяли, а зараженного китайца нет… И меня нет.
Непонятно.
Не нравится мне это. Лечебный дирижабль… А от чего их, собственно, лечить? Ладно, разберемся. Тут уже недалеко.
— Я, иду, туда.
Указал на себя и на этот летающий огурец.
— А ты?
Акира помотал головой.
— Как знаешь.
Я поднялся. А что? Я китайцев спасать не записывался. Если он не хочет спасаться — его дело.
— Вечером, — я указал в небо. — Вечером куда-нибудь закопайся.
Показал рукой, как именно надо закапываться. Глубоко. В мох.
Стал собирать вещи. Акира сидел у догорающего костра. Воду найдёт, с голода не помрет — таблеток, наверное, много запасено. Если не дурак, сумеет закопаться. Или в люк, китайцы наверняка спецы по люкам.
— Прыгай в люк, короче, — посоветовал я.
И двинул в сторону севера. Недалеко осталось, недалеко.
Глава 8
Вблизи она выглядела совсем по-другому. Тучи цеплялись за антенну, верхняя часть башни терялась в серой пелене, я вспомнил сказку. Про волшебный желудь, Гомер рассказывал. Как один человек нашёл золотой желудь, посадил его, и вырос дуб, такой высокий, что по нему можно было прямо на небо забираться. А на небе лучше оказалось, чем на земле, человек полазил туда-сюда, полазил, да и бросил, на небе остался, чего уж, только вниз на земляных людей поглядывал да радовался, что ему так повезло.