Пена захватила меня по щиколотки. Я ожидал жара, почему-то представлялось, что дрянь эта будет горячей. Или холодной. Что она прочувствуется. Ничего. Пена как пена. Я собрался, подпрыгнул, вцепился в решетку и стал на руках подниматься.
Влезли в вагон, перебрались в другой, бухнулись на скамейки, и только тут проняло. Правую ногу, отмороженные пальцы пощипывало. Прихватило. Я откинулся и стал стаскивать ботинок. Ботинки у меня из двойной кожи, а между ней ещё особый студень, вроде как охлаждающе-согревающий, что совсем не помешало мне пальцы отморозить. А ботинки от пены помогли. Верхнюю кожу съело почти по кругу, а там, где были пальцы, прожгло ещё и нижнюю. Наружу выставились проплавленные портянки, между которыми чернели пальцы.
Боль не чувствовалась. Пока.
— Здорово… — прошептал Егор. — Надо перебинтовать.
— Надо.
Я достал китайский кривой нож. Кожа ботинка скукожилась и обжала ногу с неожиданной крепостью, вряд ли получится снять. Пришлось резать. Нож у китайцев оказался тупой и с неудобной рукоятью — пальцы надо было вставлять как бы внутрь, и резал плохо, больше пилил, продрался до подошвы с трудом, чуть пальцы не выломал.
Захотелось пить. Егор сунул бутылку.
Нехороший признак, когда пить хочется. Воспаление. Но я все равно попил, мелкими глотками.
Напротив, на желтом сиденье, развалился мертвец. Не скелет, мертвец, хорошо сохранившийся труп в бархатном жилете и дурацкой шляпе. Жилет и шляпа были изъедены сверчками, кое-где через материю проросли трогательные фиолетовые цветочки, в коричневых руках этот оригинальный человек держал трость с головой крокодила.
Странно. Ведь даже трупы у нас баловливые, а этот как умер, так и не встал. Возможно, Гомер прав, бродить отправляются только грешники. Праведники же усыхают. Или, напротив, разлагаются быстро, для безобразий не остается плоти. Наверное, летучие китайцы об этом имели научную информацию, жаль, что нельзя с ними поговорить.
— Даже глаз сохранился, — прошептал Егор. — Блестит…
Забавно. На лице покойника действительно поблескивал глаз.
— Смешно, — сказал я. — Робот, что ли?
Егор хотел потрогать, не решился. Выглянул наружу.
— Не уполз туман-то, — сказал он. — Тут, сидит. Или лежит. Прямо под нами.
— Плюнь в него, — посоветовал я.
Егор плюнул.
— Опять не уполз.
— Это жаль.
Я закрутил бутылку и вытряхнул ногу из ботинка.
— Ого… — Егор покачал головой.
Действительно ого. Пальцы почернели. Некроз. Гангрена. Но это ещё не все: кончики были точно слизаны — пена поработала. Неудачно… Впрочем, такие штуки всегда некстати происходят.
— Надо помазать… — неуверенно сказал Егор.
— Соплями? — осведомился я.
Снизу ударило, вагоны простонали железом, землетряс.
Голова у мертвеца дернулась, глаз вывалился и покатился. Стеклянный.
Почему-то это обстоятельство Егора потрясло. Он поднял глаз, стал его разглядывать, дышать в стеклянный зрачок, протирать о куртку, перекидывать из руки в руку. А потом он стал думать про этот глаз. Вслух, разумеется. Как это — носить в голове стеклянный глаз, почему ему не сделали новый, при каких обстоятельствах был утерян настоящий… Мне не очень хотелось обсуждать чьи-то посторонние, к тому же ещё и стеклянные глаза, мне предстояла серьезная операция, а тут чей-то посторонний стеклянный глаз…
Да и настроение было злое, давно не испытывал такого. В виски била свирепая кровь, хотелось кого-нибудь убить, а потом хорошенько отоспаться. Я развел костерок из окрестной пластмассы, протер нож спиртом, затем прокалил на огне. Затем ещё раз протер — пластмасса коптила. В наших условиях не стоит пренебрегать обеззараживанием.
Пошевелил пальцами, попробовал растопырить. Шевелиться шевелились, но растопыривались не очень. Надо резать, однозначно.
— А может, не надо всё-таки? — спросил Егор.
— Надо.
— А Алиса? Почему пальцы-то не выздоровели?
— Выздоровели, — возразил я. — Но не на всех ногах. Не повезло.
— Ты что, вот так возьмешь и отрежешь?
— Ты хочешь мне помочь?
Егор помотал головой.
— Я так и думал.
Тянуть нечего, я взял нож, приставил к ступне, ударил подвернувшейся железкой.
Не так больно, как боялось. Пальцы отвалились. Два. Поднял, посмотрел, кинул в костер. Полил рану спиртом, прижёг.
— Теперь ты Беспалый, — с уважением сказал Егор.
Я чуть не рассмеялся — для того, чтобы завоевать уважение, мне пришлось отрезать пальцы. Как все просто. На самом деле просто, взял и отрубил ещё один, под корень, чтобы наверняка. И тоже прижёг.