Я взял пакет. Он был запаян с одного конца, открыть его не получилось. Я попробовал срезать верхушку ножом, но пластик оказался неожиданно прочным, пришлось давить. Пакет вскрылся с трудом, из него тут же просыпались маленькие белые капсулы, я узнал их — защищали от влаги. Внутри пакета оказалась кассета. Идеально сохранилась. Как новая.
Разгадка.
Вот оно.
— Давай поглядим, — облизнулся Егор.
Вставил кассету в плеер.
Человек в марлевой маске. Высокие дырчатые стеллажи, на них разноразмерные коробки из одинакового картона. Кажется, склад.
— Съемка запрещена, — сказал человек шепотом. — На входе всех проверяют, запустили рентген, дураки, опасаются утечек. Я пронес все, что мне надо, ещё полгода назад. Микрокамера с передатчиком, дистанционный рекордер с емким винчестером, микрофоны. А они проверяют. Потому что очень боятся неудачи — как-никак, восемь неудач. На затраченные на строительство Установки деньги можно было колонизировать Марс, так, во всяком случае, утверждают партизаны. Вчера прилетела международная комиссия, в её составе семь нобелевских лауреатов, Лю Сан тоже, говорят, здесь. Если Установка не заработает, проект будет заморожен. Гейнц собирается дать полную мощность и пощупать-таки струны. Сейчас закрепим в пилотке…
Мелькание.
— Вчера, кстати, еле пробрался к терминалу, весь центр занят пикетами. Партизаны грозят терактами. Институт Курчатова неделю как блокирован, еду с вертолетов сбрасывают. Дурачье, какое дурачье… Они даже не подозревают, где находится вход.
Молчание. Какой-то скрежет, затем шепотом:
— На всякий случай — западный терминал…
Изображение исчезло.
— Стер, — сказал Егор. — На всякий случай.
— Дальше смотрим.
Изображение проявилось.
— Электромагнитные поля, техника работает нестабильно, прошу извинить. В конце я нарисую точную схему прохода к Западному Детектору. Сейчас…
Появилась рука с часами.
— Через два часа начнётся. Партизаны уверяют, что сегодня состоится Конец Света. Даже страшно — ау-у-у-у… В преддверии Конца Света хочу тебе признаться, Света… Ладно, пора. Я должен присутствовать в ЦУПе. Переключаемся…
Изображение перескочило. Теперь мы двигались по туннелю. Я его узнал — Нижнее Метро. Только новое. Блестящее. Навстречу попадались люди на странных двухколесных самокатах, они приветливо махали нам руками, показывали что-то. Я отметил, что перемещение по тоннелю происходит вполне себе свободно, видимо, злая энергия ещё не запущена.
Снова перескок.
Тот же туннель, только никто уже не едет, идут пешком вдоль трубы. Беседуют. О какой-то ерунде по большей части. О новых аккумуляторах, о том, что Семакову студенты подарили змею…
Постепенно мы отставали. Рядом шагал рыжий человек, в халате, в каске, как все остальные, с бородой, — тут было много бородатых, с гигиеной все в порядке, можно бороды распускать. Рыжий рассказывал про рыбалку. Как он с неким деверем отправился в выходные на Клязьму, там сейчас жор. Затем он резко остановился и сказал:
— Послушай, Белов, а как же традиция?
— Какая традиция? — не понял носитель камеры, Белов. — Шампанское о форштевень?
— Можно сказать, и шампанское. Меня один старый физик научил. — Рыжий огляделся. — Чтобы все получилось, надо поссать на ускоритель, — сказал он.
— Что?
— Поссать на ускоритель, Ландау так всегда делал. Как построят где реактор новый или ускоритель, так его сразу туда и приглашают. Чтобы он помочился наудачу. Как помочится, так все обязательно хорошо пройдет, открытий разных понасовершают, собаку в космос запустят.
— Ты что, Ландау? — спросил Белов.
— Каждый из нас внутри немного Ландау. Брось, Белов, это традишн. Давай.
— А если замыкание?
Рыжий расхохотался.
— Если случится замыкание, то ты, Белов, вознесешься на небеса самым оригинальным способом.
Глава 15
— Это же… — Егор вскочил.
— Тихо, — приказал я. — Сиди смотри.
Я их тоже узнал. Те самые, фотографию которых показывал мне отец Егора. Люди. В касках, в халатах. Даешь Частицу Бога!
Только теперь они стояли не возле гигантской ноги, а в огромном закрытом помещении. И ещё народу было много вокруг, но эти были самыми главными. За их спинами помещался…
Я не знал, как это назвать. Размером, пожалуй, с двенадцатиэтажный дом. Наверное, всё-таки прибор, слишком много торчало из него научных штырей, трубок, кабелей и прочих приспособлений, к нему крепилось два лифта и одна большая платформа. По этому прибору ползали люди в синих комбинезонах, на фоне стальной махины похожие на муравьев.