Рыжий болезненно расхохотался.
Вполне может быть, газ всё-таки пустили? Какая-нибудь антишоковая смесь, с какой радости они так беспечны? Ничего вроде пока смешного не происходит. И этот рыжий, почему он от боли не стонет?
— Все равно она лесбиянка… — рыжий плюнул. — Была… Пойдём отсюда, пойдём…
Снова коридоры. Кабели на стенах, лампы под потолком. Велосипеды, но редко. Брошенные вещи. Громкое дыхание. Отчаянье.
— Странно, — сказал рыжий. — Почему все умерли, а мы нет? А?
— Повезло, — ответил Белов. — Иногда везет.
— Я математик, я в везенье разбираюсь. С точки зрения математики, везенья просто не существует… У меня ноги дрожат, ремень ослаб…
Рыжий принялся перетягивать ремень на обрубке руки. Крови он потерял, наверное, много, но пока держался.
— Тупик, — выдохнул Белов.
Коридор обрывался. То есть вот только что он был. И все, земля, она всыпалась, вдавливалась внутрь.
— Это ещё что… — Белов подобрал комок, понюхал. — Земля. На самом деле земля, самая настоящая…
— Наверное, оползень. Вибрации вызвали смещение… коридоры срезаны. Надо в обход, — сказал рыжий. — Надо вернуться и в обход.
Они двинулись обратно и стали искать обход. Три коридора, и каждый обрывался землёй. Белов молчал, рыжий болтал и просил пить. Они встретили ещё несколько стеклянных шкафов с водой, но вода в каждом оказалась непригодной, в одном из коридоров кабели были разрублены, сыпалось электричество, что-то горело, дым стлался по полу почти до колен, Белов достал фонарик.
— Кажется, тут свободно, — прошептал он. — Земли нет.
— Почему ты шепчешь?
— Там кто-то есть…
— Живой?
— Не знаю. Осторожно.
Они прижались к правой стене.
— Это… — Рыжий вглядывался во тьму. — Это он… Это ведь он…
Белов сжал топор и сделал вперёд несколько шагов.
Из тьмы выступил человек. Я узнал его. Тот самый. Гейнц. Который рисовал в блокнотах. Гений. Он был спокоен, сидел на вращающемся стуле.
Листал блокнот.
— Здравствуйте… — глупо сказал Белов.
Гейнц не оторвался от блокнота.
— Что происходит? — спросил Белов. — Вы можете объяснить?
Гейнц пожал плечами.
— Вы можете объяснить?! — спросил Белов уже настойчивей. — Люди погибли…
— Возможность восемнадцать, — ответил Гейнц.
— Простите?
— Возможность восемнадцать. Крайне малая вероятность, гораздо меньше, чем возникновение чёрной дыры. Чёрная дыра у нас шла под четырнадцатым пунктом.
Гейнц сделал отметку в блокноте. Он выглядел совершенно спокойно. Как будто в шашки проиграл.
— Дезинтеграция, разрушение времени, гравитационный коллапс, ещё что-то, я не большой знаток апокрифической физики. И никогда всерьез не рассматривал ни одну вероятность выше восьмой. Что ж, тем интереснее… Видимо, нам придется пересмотреть некоторые разделы физики… Чрезвычайно интересно.
Гейнц замолчал.
— И астрономии. Не исключено, что и биологии — за последние три часа я наблюдал по крайней мере пять эпизодов ксеноактивности.
— Пять эпизодов ксеноактивности? — взвизгнул рыжий. — Мне что-то руку отожрало! Какая ксеноактивность?!! Я подыхаю, ты видишь!
Рыжий сунул Гейнцу кровавый обрубок.
Гейнц не отстранился, на халате осталось круглое пятно.
— Что такое возможность восемнадцать?! — спросил Белов.
— Вы слышали про Нибиру? — вопросом на вопрос ответил Гейнц.
Рыжий застонал.
— Вы это серьезно?!
— В известной мере, — кивнул Гейнц. — То есть я лично не рассматривал такую возможность, но некоторые в нашей группе… Например, Лю. Он считал, что это вполне вероятно.
— Кто такая Нибиру? — спросил рыжий.
— Вторая Земля, — улыбнулся Гейнц и снова черкнул в записной книжке. — Антиземля. Родина Атлантов. Двойник. Мифология, одним словом. Древние считали, что за Солнцем, на той же орбите, что и Земля, существует другая планета. То ли шумеры, то ли майя, я в древней жизни не очень хорошо ориентируюсь.
— Сказки… — выдохнул рыжий. — Какого ты кормишь нас сказками?..
Он попытался кинуться на Гейнца, Белов удержал. Гейнц посмотрел на это равнодушно, защищаться не пытался. Вообще этот Гейнц на меня странное впечатление произвел, какой-то чересчур спокойный. Как старая змея, приготовившаяся к смерти. От таких людей исходит заметный липкий холод, вроде бы с виду и не боец, а спиной поворачиваться не хочется.
— Я продолжу? — осведомился Гейнц.
— Пожалуйста, — кивнул Белов. — Продолжайте…