— Я думал об этом, — рыжий хихикнул. — И даже пробовал. Нормальный человек это жрать не сможет, даже китаец.
Рыжий озорно хохотнул.
— Что? — спросил Белов.
— То. Очень смешно. Все мировые мозги собираются в одном месте. Забавно, если вдруг все это разом… Если все вдруг разом кокнутся, то мир останется без мозгов.
— Как дальше жить будем?
Оба расхохотались.
— Лю обсчитал всю математику, — сказал рыжий. — Остальные прорыли туннель, а ещё двадцать миллионов китайцев вручную вытачивали форсунки фризеров. Теперь китайцы хотят иметь долю.
— В чем? — не понял Белов.
— В информации. Знаешь, ходят слухи, что они тоже готовят.
— Что готовят?
— Прорыв. Это будет нечто грандиозное. Пять миллионов китайцев возьмут в руки магниты, станут в хоровод и побегут по часовой стрелке. А другие пять миллионов китайцев с другими магнитами побегут в другую сторону. Вот они разбегутся — и возникнет такое магнитное поле, что всем мало не покажется…
Рыжий был настроен шутливо.
— Вчера, кстати, четыре бочки завезли, я думал — что? — оказывается, осьминоги. Лю будет жрать осьминогов и размышлять о Конфуции. В противогазе… О! И Гагарин с ним!
— Гагарин?
— Сам погляди. На бинокль.
— Действительно… Говорят, он убил собственную мать.
— Нет, — возразил рыжий, — это была не его мать, он убил свою тетю. А потом уже мать. И сбросил обоих с путепровода. Говорят, у него на личном счету семьдесят пять человек, разумеется, если не считать китайцев, негров и юристов.
— Что-то он к нам зачастил… Безопасность, видимо, хромает.
— У Гагарина она всегда хромает. Он с двадцати лет живет в бункере, опасается ядерной войны. Шизофреник.
— Мой дедушка был шизофреником, он писал книги про Тибет.
— Да… Я одно не могу понять: зачем они все это здесь построили, под городом? Глупо ведь. И сложно технически. Гораздо проще где-нибудь под Александровом…
Молчание.
— Ты же знаешь официальную версию, — сказал Белов. — Строили когда-то объездной туннель. Из-за нехватки средств заморозили, а техники много осталось. Да и работы на треть уже завершены, водохранилища, ангары… Удобно.
— Как-то слишком удобно. Я вот слышал…
— Только давай без Зороастра, ладно? — перебил Белов. — У меня с утра в зубах колбаса застряла, я в раздражении.
— Да какой там Зороастр. Говорят, что Гейнц себе лежку готовит.
— Что? — не понял Белов.
— Лежку. Убежище то есть. У меня один астрофизик знакомый в Канаде, вместе учились. Он мне ещё два года назад писал, что в Северном полушарии закрыт доступ ко всем обсерваториям. Небо то есть закрыто. Я думал, он шутит, а он… На рыбалку поехал, за лососем, пропал. Вот так.
Рыжий громко прищелкнул языком.
— Вполне возможно, что они… И Лю, и Гейнц, и правительство наше, они что-то скрывают.
— Метеорит? — ехидно осведомился Белов.
— Не, от метеорита мы бы легко отпинались. Мой друг-рыбак полагал, что это гамма-всплеск. В нашу сторону. И очень скоро.
Пауза. Затем рыжий продолжил:
— Если это правда, то Северное полушарие будет выжжено. Вода испарится, земля потрескается, выжившие переберутся в туннели. Выживет, кстати, немного и в основном люди, конечно. Флора, фауна практически исчезнут, плюс неизбежный скачкообразный мутагенез… Короче, тотальная жопа. А Гейнц и Лю придумали щит.
— Щит?
— Это не я так считаю, — сказал рыжий, — это мой друг так считал. Щит. А наши дали деньги. Они хотят прикрыться от гамма-выброса, переждать, перетоптаться. Знаешь, этакий скромненький бункер в пределах Кольцевой дороги, с балерунами, осьминогами и кактусами в кадках.
Опять пауза.
Затем оба снова расхохотались. Но как-то невесело.
— Знаешь, — заговорщически сказал рыжий, — я тут познакомился с одной ассистенткой, очень талантливой девицей, у неё такой допуск… Ах ты, китарезы, заметили. Улыбнись и помаши им рукой, вот так, вот так. Ладно, давай к китайцам. Надо встречать.
Тишина.
— Пошли к автобусу, — сказал Егор. — Белов последним, рыжий перед ним… Рыжий плешивый… Китайцы навстречу шагают, улыбаются… Все. Странно. Запись совсем другая… Рыжий ведь умер уже?
— На дату посмотри, там, на экранчике, — посоветовал я. — Это задолго до Прорыва записано. Наверное… Наверное, записи накладываются одна на другую.
— Как это?
— Тут можно стирать, ты же читал инструкцию. Белов проверял аппаратуру и записал, где вход под землю, к Установке. А потом на эту же кассету все остальное записывал. Теперь все ясно, — сказал я.