Тук-тук.
Справа в холодильнике лежала Алиса, я тоже постучал ей в ответ.
Глава 4
Я открыл глаза. Темно. Тесно. Кругом бумага. Некоторое время я не мог понять — где я, если совсем честно, то думал, что в гробу. И что самое удивительное — не хотелось мне из этого гроба выбираться, совсем то есть. Хотелось лежать, переворачиваться сбоку на бок, сквозь тепло и тишину видеть сны и не просыпаться. Здорово бы — уснуть в холодильнике, засохнуть или замерзнуть, чтобы потом разморозили, в новом мире, вот счастье.
Попробовал поспать ещё, и получилось, ненадолго, успел увидеть всего один лишь сон, про воду. Наверное, про потоп. Вода была везде. Капала с потолка, собиралась в струйки на стенах, прибывала непонятно откуда снизу, вливалась сквозь открытые окна, и я совсем не знал, что делать, стоял и смотрел, как она поднимается.
Когда поднялась до колен, я проснулся во второй раз. Некоторое время думал, что меня действительно затапливает, ногами пошевелил, стараясь понять, пальцы растопырил. Сухо. Но просыпаться пора, остальные уже проснулись — в вентиляционной дырке плясали световые отблески и слышались голоса, Алиса и Егор о чем-то негромко разговаривали, я не разобрал. Меня не будили, а сам я не спешил. Иногда свет перекрывался, и я видел бледное ухо — то ли Егор, то ли Алиса проверяли — не задохнулся ли их предводитель. Чувствовал острую потребность в это ухо дунуть, но спросонья не хотелось слышать ругань и вникать в суету.
Я полежал ещё немного, наслаждаясь последними минутами покоя, откинул крышку, сел.
— А вот и спаситель мира, — сказала Алиса обычным голосом. — Восстал из склепа поутру, ах, мама, я сейчас умру.
— И ты будь здорова, — ответил я и поднялся.
Посреди белого царства холодильников горел костер, над ним поворачивался и парил котелок, у огня на пластиковых креслах сидели мои друзья, Алиса и Егор.
Егор угрюмо смотрел в пламя, поворачивал горящую бумагу.
— Она тебя обижала? — спросил я.
Егор помотал головой.
— Надо мне его обижать, — хмыкнула Алиса. — Мне и без него дышать не весело, а тут его ещё обижай, старайся. Прыщельга в холодильник напрудил. Застудился, наверное.
И хотя Алиса сказала это совсем не обидно, Егор отвернулся. Стесняется. Не оправдывается, а мог бы вполне сказать, что просто вспотел.
— Я сам едва не обделался, — сказал я. — Это от холода. Почки, наверное, приморозили.
— У меня спина болит, — пожаловался Егор.
Алиса сочувственно помотала головой.
— Пройдет, — успокоил я Егора. — Я сто раз обмораживался, и ничего, жив.
— Горло ещё болит… — Егор потрогал шею.
— Нечего было снег жрать! — вставила Алиса.
— Пить хотелось…
Я подсел к костру, протянул руки к огню. Хорошо тут, в белом круге холодильников, тепло, по-домашнему. Как только выбраться.
— Странно, что крыша не провалилась, — сказала Алиса. — Не вся то есть провалилась. Обычно от меньшего снега крыши гнутся… Не трещит даже.
— Просто мы под землёй, — хрипло сказал Егор.
Скорее всего, так оно и есть. Поверхность была слишком занята, магазины размещали под землёй. И рядом со станциями метро, чтобы людям удобно добираться. Надо искать.
— Я видел такое, — Егор указал вверх. — Под землёй магазины, а в центре купол стеклянный. Наверное, он и провалился.
— Надо искать выход, — сказала Алиса. — В гробах, конечно, тепло, ничего не скажешь. Но как-то… Сдохнешь в этом ящике, через сто лет откопают, подумают, что дура… Не хочется.
— Через сто лет мне будет все равно, — Егор потёр горло.
— Тебе все равно, а мне нет. Я не хочу усопнуть в холодильнике, я хочу в склепе.
— В чем? — не понял Егор.
— В склепе. Это такая каменная могила с дверью.
— Зачем в могиле дверь? — продолжал не понимать Егор.
— Затем, чтобы гулять выходить. И чтобы колокол, я читала, раньше любили хоронить с колоколом. Если ты вдруг оживешь, так сразу в колокол звонить начинай, чтобы живым веселее шагалось. Рыбинск, а ты как хочешь, чтобы тебя похоронили?
Спросила Алиса.
Никогда над этим вопросом не задумывался особо. Какая разница, как тебя похоронят? Тебе-то все равно уже.
— Как? — продолжала приставать Алиса.
Я не ответил. Алиса отоспалась, отогрелась и пришла в ехидное состояние души.
— Я знаю! Я сейчас расскажу!
В хорошем настроении Алиса, это хорошо. В хорошем настроении люди легче переносят приближение смерти.