— Так это змеи?
— Точно неизвестно…
— Сколько же он сожрал?
— Он тут давно уже, наверное, сидит, — объяснил я. — Сто лет, сто пятьдесят. Много сожрал, ты прав.
— Смотри, железный…
Егор показал мне зуб, зуб как зуб, только из желтого металла, золото, наверное.
— Золотой, — поправил я.
— Разве такое бывает? — спросил Егор. — Чтобы золотые зубы росли?
— Их раньше вставляли. Когда свои выпадали, вставляли железные.
— Что тогда получается… — Егор с опаской глядел в потолок. — Получается, что они…
Они здесь уже давно, вот что получается. Эта тварь сидела здесь ещё тогда, когда людям вставляли золотые зубы. Охотилась, росла, распространяясь вглубь.
— Может, и не так, — сказал я. — Может, это старый человек был, старик. С золотыми зубами. Шёл себе прогулочно, а тут на него сверху упало. И сожрало.
— Ясно…
Егор уронил зуб на пол, звук получился звонкий и морозный — дзинь-дзинь.
— Тут ещё кое-что…
Егор наклонился и собрал с пола горсть непонятного, то ли чешуя, то ли… всё-таки, наверное, чешуя. Только непростая, а какая-то объемная, состоящая из двух чешуек, расположенных одна над другой.
— Чешуя, что ли? — Егор понюхал. — Рыбой не пахнет вроде… Откуда тогда? Змеи всё-таки?
— У жуков тоже есть. Только мелкая, нам не видно.
— А если нам видно? Какого тогда этот жук размера?
— Правильно мыслишь… Насчет размера. Размер это… Быстрый очень, вот и все, что известно. Схватит, не успеешь ойкнуть.
Шею свернет — если может человека втащить в нору, то наверняка очень сильный. Яд впрыснет или ещё чего. С таким бороться бесполезно, надо как-то по-другому…
— А если тихарём? Если мимо? Не пройти?
— Пройти легко, — ответил я. — В другом тут дело…
Пройти у меня легко получится, вопрос не в этом. Если взяться за руки, втроем, обвязаться верёвкой, то он и не нападет.
Засадные охотники очень тонко чувствуют разницу между своими размерами и размерами добычи, на слишком крупную не станут нападать. Так что опасности особой нет, но…
Мне на него посмотреть хотелось. Вытащить из логова, наступить на поганую шею, если она там есть, конечно, а потом пулю в башку, если она у него, конечно, есть… что-нибудь да есть, не бывает так, чтобы наступить не на что.
— В чем? — спросил Егор. — В чем дело?
— Надо его убить, — просто сказал я.
— Если можно потихоньку пролезть…
— Убить, — перебил я. — Вернее, остановить.
— А если всё-таки потихоньку? — Егор с опаской поглядел на потолок.
Неожиданно я подумал, что Егор, наверное, прав. Зачем рисковать…
Слизень. Как там звали того любителя лягушачьей икры? Не помню, помню, вонючий, помню, что руки у него тряслись, помню, что очень он жить любил. Не то чтобы мне его жалко было, но…
Не люблю, когда людей жрут, пусть не самых лучших, но все равно жрут. К тому же в таких количествах, зубов по колено.
— У нас и патронов мало, — напомнил Егор. — Почти не осталось… Промелькнули бы в легкую…
Егор сделал шаг назад.
— Это безопасно, — успокоил я. — Оно опасно неожиданностью, а так… Мы с ним разберемся.
— Жаль, гранаты нет…
— Граната тут не поможет, надо прикинуть… За мной.
Вернулись на второй уровень. Елки, баня, мебель. Елки горели, но неправильно, огня слишком много, а огонь не очень нужен. В банном отделе взяли ванну, дырявую медную, но ничего, сгодится, не воду в ней в баню таскать.
Заглянули в новую мебель. Здесь гораздо больше предметов подходящих, вот, например, та штука, не знаю для чего она предназначена, похожа на дохлую лягушку, возможно, диван. И гигантская ладонь, пластиковая рука, каждый палец которой представлял из себя отдельное кресло, наверное, тоже диван. И табуретка, больше всего напоминавшая чашку, ручка вроде как сбоку есть, то ли на соплю, то ли на ухо смахивает, определённо надо начинать с неё.
Кивнул Егору, тот с одного удара разрубил табуретку из нарядного сине-розового пластика на две половинки, а затем на четыре и на более мелкие куски. Я надрал упаковочной бумаги, набил её в ванну, ссыпал сверху колотую табуретку. Егор тем временем рубил ладонь. Пластиковая рука поддавалась хуже, топор отщеплял плоские, размером с ладонь куски, я велел ему бросить это и заняться дохлой лягушкой, та, напротив, рубилась легко, в мелкую крошку, рассыпалась.
Засыпали эту крошку в ванну. Егор сказал, что вряд ли раньше делали пластик, который хорошо горит, а я ответил, что это правда, сначала он горит не очень, но потом ничего, расходится. После чего мы перемешали бумагу с пластмассой и стащили ванну на третий уровень. Разожгли огонь, это, кстати, было не так уж просто, а когда он набрал силы, поволокли ванну ко входу в метро.