— Жарко… — Егор вытер лоб. — Чувствуете?
Кто бы не почувствовал. Из тоннеля шёл вполне ощутимый теплый воздух. Поток его был настолько сильный, что некоторые лампы покачивались, рисуя на стенах замысловатые узоры.
— Видимо, мы полезем вниз, — сказала Алиса. — Так?
Я кивнул. Егор протяжно вздохнул.
— Правильно, — неожиданно поддержала меня Алиса. — Поперечный тоннель, тот, что с севера на юг, должен проходить где-то здесь… Так что вниз. Правильно, Егор?
— Конечно, — тут же подхватил Егор. — Там теплее. А я уже устал от мороза… Шахтёров не видно.
— Пока не видно, и пойдём. Нечего…
Снизу раздался свист и сразу за ним дружный лязг.
— Опоздали, — грустно сказал Егор.
— Туда! — Алиса подтолкнула нас к ближайшему вагону.
Мы быстренько запрыгнули внутрь, спрятались за скамейками, стали наблюдать.
— Опять ползут… — Алиса поморщилась.
По наклонному тоннелю поднимались люди. Шахтёры то есть. Мрачная толпа суровых троллей, по свистку они впрягались в лямку и делали шаг, затем совместно вдыхали-выдыхали, ещё свисток — и ещё шаг.
— Телегу тащат, — прошептал Егор. — Добро вывозят…
— Много их как-то… — Алиса плюнула. — Развелось.
— Кто-нибудь по-шахтерски умеет?
Языков мы никаких не знали, даже Егор, который, сидя в слоне, много читал.
Алиса хмыкнула.
— Шахтёры они… — Егор выдержал вопросительную паузу. — Они чем питаются?
— Прыщелыгами, — тут же ответила Алиса. — А ты думаешь, зачем мы тебя с собой взяли? Мы тебя кинем, они прыгнут, а мы тут и проскользнем.
Наивный Егор поглядел на меня, я не стал его успокаивать. Пусть помучается.
Шахтёры показались из тоннеля. Они выволокли за собой очередную телегу на железных колесах, в неё тут же впрягся плечистый шахтёр и, поднатужившись, поволок ношу в тоннель Верхнего метро. Понятна их схема — вверх телегу втягивает группа, затем, дальше по горизонтали тянут в одиночку. Бегут шахтёры, бегут.
— А это кто ещё… — Алиса переместилась чуть вправо. — Он мне что-то совсем не нравится… Видите?
Егор промолчал. Не видит. Как и я. Я недавно в цвет вернулся, по краям ещё муть и крупные зерна, а вдаль вообще плохо вижу, все сливается в серую муть. А Алиса видит отлично, как орел.
— Вон же оно!
Теперь и я увидел. Животное. Метра полтора в высоту, черного, само собой, окраса, без хвоста.
— Опа… — выдохнул Егор.
Алиса ткнула его в бок.
Существо тявкнуло. Зажглось ещё несколько ламп, и я разглядел это. Длинные, чуть вывернутые лапы, короткая, или почти никакая шерсть, хвоста нет, уши широкими лопухами. Глаза, я заметил, слишком уж белые. Небольшие, обычные глаза, но белые, издалека видно. Встречал я такое, выгоревшие, выслепшие, от огня или от болезней, или из-за наследственных тяжестей.
Существо подняло к потолку слепоглазую морду. Нюхает.
— Псина… — прошептала Алиса. — Ах ты…
— Сейчас я его пристрелю, — прошептал Егор. — Сейчас…
Он потянул к себе двустволку, но я помотал головой.
— Унюхает ведь…
Но он не только унюхал, он ещё и услышал — уши шевельнулись, повернулся в нашу сторону, заурчал. Шахтёры переглянулись, некоторые достали опасного и явно убойного вида подземные устройства, а один выволок из-за спины кирку. Хорошо подготовлены, реакция быстрая.
Псина устремилась к нам. Широкими скачками, когти бряцали по железу. Гномы за ней.
— Сейчас стрельну, — сказал Егор. — Всё…
Я отобрал двустволку. Алиса выхватила нож. Псина ворвалась в вагон. Впрыгнула через окно, развернулась, скрипнула когтями, оставив на полу вагона блестящие борозды. Уставилась. Хотя она не могла смотреть, глаза-то совсем стеклянные, белые, как у вареных карпов. Но она нас чуяла. Зарычала, выставила зубы, собрала мускулатуру в холке. Килограммов семьдесят, не меньше. Я по псам специалист, но сейчас вряд ли справлюсь. Интересно, чем её кормят? Прыгнет ведь…
Но псина не прыгнула.
— Пристрели её! — крикнул Егор.
В окне напротив меня возник шахтёр, черное лицо с красными белками глаз, зубы, как железные лопаты, железные и блестящие, заточенные остриями. И тут же в других окнах показались. Сморщенные чёрные лица, с въевшейся навеки блестящей подземной пылью. Глаза, не привыкшие к дневному свету.
Люди.
Много.
Давно столько не видел.
— Не дергайтесь, — велел я своим. — Не дергайтесь!
Шахтёры смотрели на нас со всех сторон.