Внутри этого странного состояния я засыпал, пробуждался вновь, снова засыпал, перед глазами плясали вентиляторы и покачивались лампы, и в этом я находил определенный смысл.
Мы поднимались по лестнице с железными перилами, а потом ехали по тоннелю, я налегал на тугой рычаг и слушал рассказ шахтёра, Скелета, того самого, в чистой одежде. И рассказ этот тоже был важен, я понимал это сквозь сон, но не мог ухватить из него ни слова.
Потом мы остановились, резко. Алиса что-то прокричала мне в ухо и брызнула водой. И ещё брызнула, вода потекла уже за шиворот, я очнулся.
Дрезина стояла на рельсах. Лисичка держал рычаг тормоза, Алиса разглядывала потолок, Егор что-то жевал.
Скелет светил вверх.
Вода пробивалась из сетки щелей в своде, собиралась, стекала по стене уже изрядным ручейком.
— Где мы? — спросил я.
— Очнулся! — Алиса похлопала меня по щеке. — Вовремя. А мы как раз за пушками…
— Да… Хорошее снотворное… — Я потёр голову. — До сих пор звенит…
— Какое снотворное?! Ты уснул прямо во время еды! Мордой в тарелку! Кстати, Прыщельга тоже уснул, но всё-таки чуть позже. Герои…
— Это из-за давления, — объяснил Скелет. — У многих такое происходит, вариант нормы. Обычно двенадцати часов хватает, чтобы восстановиться, но вы…
Он обвел нас пальцем.
— У вас, голубчики, цинга. У всех. Но у тебя…
Скелет ткнул в меня ухоженным пальцем.
— У вас в крайне запущенной форме. Зубов, как я погляжу, совсем не осталось.
— Выбились, — ответил я.
— Выпали… Зубы просто так не выпадают. Усталость, голова кружится, в сон клонит?
— Я думал, это синдром хронической усталости…
Скелет рассмеялся.
— Такой болезни не существует, — сказал он. — Во всяком случае, в наши дни. А цинга — вот она. Поверьте, я, как шахтёр, в цинге хорошо разбираюсь. Вам требуется отдых и усиленное питание, в противном случае… Это все усугубится и ничем хорошим не закончится… Впрочем, вам, кажется, нужно оружие?
— Да, если можно…
— Тогда вперёд.
Мы снова уселись на дрезину, взялись за рукояти, Егор подтолкнул, покатились.
— Никто точно не знает, сколько тут тоннелей, — рассказывал Скелет, двигая ручкой дрезины. — Тысячи. Начали копать около трехсот лет назад, возможно, раньше. Сначала это были скрытные ходы, по которым можно было перемещаться на повозках. Затем под землю стал перебираться транспорт — наверху не хватало места. Потом под землёй стали строить убежища, заводы… Половина города ушла под землю. И вокруг всего этого строились тоннели.
Мы катились по невысокому тоннелю на тележке с ручным приводом. С одной стороны рычаг ворочал Скелет, на другом конце сидели Егор и Лисичка. Мы с Алисой расположились на пассажирском сиденье, смотрели вперёд.
— Пробовали составить карту, — Скелет ворочал рычагом. — Но удалось отметить только основные и второстепенные тоннели, такие, как этот.
Скелет похлопал по потолку широкой шахтерской ладонью.
— Старые замуровывались, затем откапывались заново, бросили это дело уже давно, достоверных карт не существует. К тому же имеются аномалии…
— Аномалии? — переспросил я.
— Блуждающие тоннели, — пояснил Скелет. — Механизм их не ясен, что-то связанное с топологией… Мы не знаем, что это, если честно. Но они встречаются редко…
— А цель у вас была? — перебила Алиса. — Ну, понятно, выжить, пятое-десятое. А вообще? Большая? Цель?
— Была, видимо. Когда-то давно. Но она забылась за повседневными делами. А сейчас мы уходим. Возможно, вернемся на поверхность. Как там, на поверхности?
— Лучше не возвращаться, — посоветовал я.
— Боюсь, выбор у нас небольшой. Ничего, мы умеем постоять за себя. Правда, Лисичка?
Лисичка сурово кивнул.
Я не стал спорить. Кому-то кажется, что он умеет за себя постоять. Ой.
— Лучше туда не соваться, это правда, — сказал Егор. — Там уже совсем людей не осталось, только твари. А как вы в снегу жить собираетесь? Там снег.
— Снег сойдет. Вода напитает землю. Будет богатый урожай.
— Ага, — ухмыльнулся Егор. — Будет. Но лучше все равно туда не соваться. Поверхность ошибок не прощает. Там надо быть всегда наготове…
— А почему вы нам помогаете? — спросила Алиса.
Скелет не ответил, дорога пошла чуть вверх, Скелету пришлось налегать на рычаг. Алиса поймала меня за мизинец и стала его зачем-то старательно выкручивать, я не мог понять, к чему это она.