Лисичка вернулся минут через пять с подозрительно знакомым мне пластиковым пакетом, стянутым по горлу зелёной верёвкой. Под мышкой он держал продолговатый предмет, который я тоже раньше встречал. Видеоплеер.
— Четырнадцать копий. — Скелет развязал мешок, высыпал на стол кассеты. — Мы собираем кассеты, книги… Ну, вы видели, там, в библиотеке. Просматриваем все, что находим. Инцидент Белова, не так ли?
Он поместил кассету в плеер, запустил воспроизведение, повернул монитор к нам.
Белов. Проверяет камеру. Ну, и так далее. Ещё раз смотреть это не хотелось.
— Распространенная запись. — Скелет отключил плеер. — Часто встречалась. И сейчас иногда встречается. Кто-то её размножил и разместил по всему городу.
— Зачем? — спросил Егор.
— Чтобы все знали, как можно это остановить.
— Зачем? — спросила уже Алиса.
Скелет закашлялся, достал из внутреннего кармана куртки жестяную плоскую банку, подышал на пальцы, открыл. Табак, я сразу опознал. Но не рубленый, а в листьях, широкие, жёлтые и длинные. Скелет вытащил несколько листов табака, понюхал их с видимым удовольствием и ловко свернул длинную безбумажную папиросу.
— Кто-нибудь закурит? — поинтересовался гостеприимный Скелет.
Мы отказались, Скелет отгрыз кончик папиросы, достал зажигалку, построенную из винтовочной гильзы, чиркнул. Несколько раз с треском втянул воздух и выпустил в вентилятор синюю струю.
— Тут все просто, — Скелет с удовольствием сощурился. — Кому-то раньше очень было нужно, чтобы про Серебряную Собаку узнало как можно больше народа.
— Что ж тут удивительного? — Алиса помахала ладонью перед лицом. — Одна кассета, спрятанная в снеговике, могла и затеряться. А сотня, разбросанная по всему городу… Рано или поздно кто-нибудь да наткнулся. И вдохновился бы. А то что это — мир надо спасать, а дураков нет.
Наверное, так оно и есть. Скелет выпустил дым, у меня зачесались глаза и заодно голова.
— За сто лет семь дураков нашлись, один дурак на тринадцать лет.
— Почему дураки? — спросил Егор.
— Они вернулись? — Алиса повернулась к Скелету.
Тот помотал головой.
— Значит, дураки. Умные бы вернулись.
Скелет улыбнулся.
— Дураки. Наверное. Они приходили и уходили. И вы тоже.
Я думал, что Алиса сейчас что-нибудь скажет. Ехидное.
Но она промолчала.
— Никто не вернулся… — повторил Скелет.
Егор щелкнул зубами.
— Нет, — сказал Скелет, — мы их всех отговаривали. Но никого не отговорили.
— Почему? — поинтересовался Егор.
— Потому что мир спасти нельзя, — совершенно спокойно ответил Скелет.
Он выпустил из ноздрей задумчивую дымную фигуру.
— Мир должен пасть, — совершенно спокойно повторил Скелет. — И ничто этому не помешает.
Алиса и Егор посмотрели на меня вопросительно.
— Человек не может уничтожить то, что создал не он, — сказал спокойно Скелет. — Изгадить — это пожалуйста, а чтобы совсем… Нет. Мир, если ему суждено быть разрушенным, разрушится. И вы это не остановите.
Скелет затянулся.
— Кстати, — он облизал зубы, — это уже случалось.
— Что? — не понял я.
— Светопреставление. Причем, судя по всему, не один раз.
— Как это может быть? — Алиса прищурилась. — Конец Света… это же конец.
Всё…
Скелет как-то по-особенному прищелкнул языком, отчего дым получился треугольный.
— В определенном смысле… — Скелет полуприкрыл глаза. — Знаете, шахтерская жизнь тяжела, очень быстро изнашивается позвоночник, легкие. Когда работать невмочь, по разным местам распределяемся. Я попал в книжную палатку, времени много, читал, читал. Конец — это для одних конец, для других же всегда начало. Диалетика называется. Так что… У меня, кстати, есть доказательства. Лисичка.
Кивнул Скелет.
Лисичка снова шустро исчез и появился через минуту с большой чёрной книгой.
— Альбом, — объяснил Скелет. — Под землёй лежит много чего интересного, и находят это шахтёры.
Скелет протер руки о куртку, встряхнул их как после воды, открыл.
Фотографии. Большие и красивые. Слои земли, а в каждом отпечаток.
— Сделано на разных глубинах, — начал рассказывать Скелет. — Но все в пределах нашего города. Каждое время откладывается в земле, чем глубже, тем старше. Вот, смотрите, это было совсем давно. Отпечатки. А иногда и кости встречаются.