Гудок. Прямо под потолком.
Егор подпрыгнул, прикусил язык, выругался.
— Тревога, — сказал я спокойно. — Что-то случилось. Собираемся.
— Трубу, наверное, прорвало, — предположил Егор. — Или потолок обвалился… Нас ведь не зовут.
— Смотри, — я указал на банку с прозрачным слепым червяком.
— И что?
— Чует, — сказал я. — Видишь, как бесится?
Протей шевелил лапками, и мне до ужаса казалось, что это не лапы, а руки человечка, заключенного в длинном светящемся теле.
— Ему страшно.
— Да это червяк просто… — неуверенно сказал Егор.
— Такие твари очень чувствительны ко всем опасностям. Помнишь, Скелет говорил?
— Он псих, каких много…
— Собирайся.
Егор стал собираться, проклиная жизнь и особенно меня в этой жизни.
— Фосфорные пули? — спросил я.
— Вчера зарядил шесть магазинов… — буркнул Егор. — Хватит?
— Вполне. Держись за мной.
— Понятно. А Алиса? Она же ничего не услышит…
Вечером Алиса чувствовала себя нехорошо. Ругалась, плевалась на стены, говорила, что у неё трещит голова от нашего общества, что она хочет отоспаться, а спать она ляжет с револьвером, и, если какая-то сволочь посмеет её разбудить, она будет стрелять, не открывая глаз. А чтобы эти сволочи не побеспокоили её глупейшими в мире криками, она станет спать в глушилке. Алиса достала вату, скатала в пробки, сунула в уши, затем обмотала голову скотчем в два обмота. Я посоветовал ей быть осторожнее с этим, со сгибанием ушей не стоит перегибать, кровообращение может нарушиться, и тогда уши отсохнут…
Алиса послала меня, конечно же, в Рыбинск Затем она напялила шлем, опустила светофильтр и взмахнула рукой — проваливайте.
— Разбудим? — спросил Егор.
— Пусть спит, — сказал я. — С ней все будет в порядке.
Вышли из бокса.
Сирены продолжали взрыкивать, негромко, но надоедливо, мимо спешили шахтёры, организованно торопились по коридору с оружием и в защитных приспособлениях. Мы двинулись за ними. Шахтёры прибывали и прибывали, они выныривали из боксов и вливались в толпу, если что, против течения не повернуть…
И вообще, чувствовать себя в толпе оказалось очень неприятно, все тычут тебя локтями, толкаются, дышат в ухо, подталкивают в спину, и куда бы ты ни двинулся, всюду люди.
— Держись за меня, — велел я Егору.
Он и так держался.
Мы вывалились на центральную площадь поселения, похожую на перевернутую чашку. На самом верху, в донышке этой чашки, располагались круглые отверстия, из которых выходил равномерный белый свет, скорее всего, электрический. Под потолком вращался обычный для этих благоустроенных подземелий вентилятор, большой с широкими лопастями, на которых болтались бороды пыли и веревочки с блестками из фольги, казалось, что свет разбивался лопастями в мелкую сияющую пыль, которая оседала на плечах шахтёров. Их много уже скопилось, человек пятьсот, не меньше, хотя это мне могло и показаться, я не очень хорошо определяю количество людей по головам, непривычен. Все они стояли и молчали, точно ждали чего-то в напряжении.
— Мне это не нравится, — прошептал Егор. — Совсем…
К нам пробрался Лисичка.
— Прорыв на западном направлении, — сообщил он.
Лисичка — самый загадочный человек, которого я знаю. То есть не знаю. Не могу определить возраст. Рост маленький, но это ничего не значит, это от замкнутости помещений, рыба в маленьком пруду тугорослая, в большом, наоборот, люди тоже. Хотя сам Скелет довольно высок, но везде случаются исключения. Я не могу понять его отношение. Ко всему. Вот сейчас он сказал про прорыв на западном направлении совершенно равнодушно и как бы даже с вопросом, с усталостью и удивлением одновременно. И голос такой, точно в горло вмонтирован маленький громкоговоритель. На карлика не похож, хотя в движениях что-то есть. Равнодушное. Ленивое. Наверное, это от отсутствия солнца. Все подземные твари медлительны, подземный человек похож на протея, только с глазами.
— Кто прорвался-то? — спросил Егор.
— Все, — сказал Лисичка. — Все… Много что-то, не знаю как..
— А почему они все тут стоят?
— Ждут сигнала.
— А нам что делать? — поинтересовался я. — Тоже ждать сигнала?
Лисичка помотал головой.
— Пойдёмте.
Лисичка взял меня за рукав и поволок за собой, едва успел поймать Егора. Мы перли прямо через толпу, Лисичка расталкивал всех попадающихся на пути, шахтёры послушно расступались перед ним, видимо, Скелет был важным человеком, его помощник пользовался уважением.